Шутка

Вся сухая грязь взмыла в воздух и забила горло горькой пробкой, а я никак не могу встать, чтобы хотя б вытереть лицо. Пытаюсь, но тело не слушается, оно всё трясётся, а мои сигналы до него не доходят. Начинаю задыхаться. Собрав единственные силы, что бились где-то глубоко в теле, я сумел перевернуться.

На глазах мутная плёнка. Я протёр её пальцами, сухими и кривыми, словно ветки умершего дерева. На потолке висела лампочка и светилась жалким бледным оттенком жёлтого. Толстые решётки на окне рядом со мной, за ним светло, но пыли так много, что кроме этого случайно попавшего в комнату лучика ничего не видно.

Я повернул голову направо, там деревянная заколоченная дверь с кормушкой прямо посередине. Там слышны шаги.

Всё громче и ближе. Тяжёлая поступь и звук металлических толстых цепей. Я слышу звериное дыхание. Когда оно прошло мимо, все стены затряслись и пыль с них упала на и без того грязный пол. Дверь приоткрылась, и я услышал хрип, человеческий и свиной одновременно.

Тяжкие шаги сменились на бег и пропали где-то во тьме пространства за дверью. Я опёрся на локти и привстал. Передо мной открытая дверь, за ней – тьма. Так вот, к чему я пришёл.

Из этой черной бездны вылетел маленький белоснежный мотылёк. Он порхнул через комнату по периметру и сел между моих ступней. Он будто изучает меня, и я как заворожённый смотрел на него, но тут из-за полуоткрытой двери ворвался голый обезображенный старик. На его лысом черепе шелушащиеся бардовые коросты, крошащиеся при каждом шаге.

Охристая кожа напоминала покрытие ботинок. Он вертелся вокруг своей оси с криком, а из его рта вылетали точно такие же белые мотыльки. Старик пытался их поймать и снова засунуть обратно, но как только разжимал беззубые челюсти, взмывали ещё насекомые и кружились над нашими головами.

С потолка начала медленно осыпаться серая штукатурка, запахло мокрым асфальтом. Время будто замедлилось и комнату наполнил звук моего дыхания. Я аккуратно полз спиной к стене, пытаясь отдалиться от старика, а он, ощущая запах чужого страха, двигался в мою сторону, хотя я был уверен, что тот абсолютно слеп.

Его почти полностью белые глаза напоминали два треснутых шарика от пинг-понга.

Я описывал круги по комнате, всё так же бесшумно перебираясь из угла в угол, а старик медленно шлёпал своими необычно огромными ступнями по голому полу. Через раз слышалось, как его длинные ногти на ногах клацают по бетону.