Тридцать один. Огневик

 – Для знаний нужен талант и ум, а этот бездарный орк всё только портит!

– …и передадите толику искусства всем остальным! Поделитесь маленьким секретом с моим шурином? У вас, наверное, миллион рецептов. Неужели вам жаль одного для хорошего чародея?

Коридор сдвинулся, подталкиваемый механическими лапами двери, но на этот раз нам пришлось идти самим. Добраться до тюремных ворот можно только пешком. Таковы правила безопасности. Мы вышли из камеры и зашагали к выходу. Железный страж полз следом, гремя и царапая пол.

Багровое пламя отражалось от стен и металось по коридору, разгоняя темноту. Сводчатый поднимался, по не улетел высоко-высоко.

– Замрите! – приказал директор, когда мы добрались до ворот. – Осталась одна формальность.

Я в нерешительности застыл, а металлическая дверь подползла ближе. Я невольно отступил.

– Не двигайтесь, – предупредил управляющий.

Я затаил дыхание, с трудом сдерживаясь, чтобы не пуститься в бегство.

– Что происходит? – затравленно прошептал я.

– Молчите и не шевелитесь, – настойчиво проговорил директор.

 – Вы должны понимать, я не имею право выпустить вас без охраны.

– Сильные магические возмущения, лучше не дёргайся, – как всегда вовремя посоветовал голем.

Пёсик приближался, а с ним накатывал жар багрового пламени и угрожающе тянулись поднятые железные лапы. У меня вспотели ладони, а колени начали подгибаться.

– Сейчас бешеная дверь прищемит ваши длинные языки, чайки орастые, – весело закричал Оливье.

Железный страж распрямился. Верхняя пара лап легла мне на плечи, обжигая холодной тяжестью металла.

Бурлящее за решеткой пламя вспыхнуло и выплеснулось на меня волной, залив от макушки до пят. Я вскрикнул в ожидании боли, но огонь безвредно схлынул. Решетчатое окошко захлопнулось. Пёсик воспарил над полом и, уменьшаясь в размерах приник к моей груди, опутал спину лапами и закрепился на торсе, как рыцарская кираса.

Я тяжело вздохнул. Этого еще не хватало.

– Вынужденная мера, – извинился директор тюрьмы.

Панцирь из железного стража вышел не тяжелый, но жутко неудобный.

Я итак не прекрасный принц, а теперь и вовсе был похож на жестяную бочку на тонких ножках.

– Не волнуйтесь, после возвращения его снимут, – убежденно произнес управляющий. – Если не пытаться бежать, вы его даже не заметите!

Я пробурчал, как счастлив носить на себе полтонны железа и повернулся к выходу. Проход загораживал барельеф. Коленопреклоненные чародеи вздымали руки, кричали и будто бы молили о пощаде.