Братишка

Но все же ты зря не хочешь в Новороссийск…

– Успею еще, пап. Хочется с ребятами пообщаться… ну знаешь, романтика. Пионерские костры, конкурсы, речевки… Это же такая память на всю жизнь…

– Молодец,– кивнул отец,– с таким энтузиазмом и запалом, наверное, станешь комсоргом, а там и до секретаря райкома дорастешь…

– А после от прораба до министра дорастешь…– улыбнулся я, вспомнив веселую песенку Высоцкого.

– О… – улыбнулся папа.– Серега начал слушать Владимира Семеновича…

Я серьезно посмотрел на отца:

– Кстати.

Не будет через несколько лет никаких секретарей райкомов. И компартии тоже не будет…

Отец нахмурился:

– Что ты несешь, Сережа? С чего ты это вообще взял?

Ну и кто только меня за язык тянул?

– А это… Вадим Сафонов ночью на радиостанции «Голос Америки» услышал…

– Пусть он эту гадость зарубежную поменьше слушает… Уроды… пудрят людям мозги…

Отец вздохнул и присел на деревянный табурет. Мама сразу поставила на стол тарелку с горячим супом и тихо сказала:

– Сережа, не забывай про уроки.

.

Я вздохнул и направился в свою комнату.

В 1983 году, когда мы только въехали в «трешку» в новом микрорайоне «Черемушки», отец сразу разделил самую большую комнату пополам. Одну половинку – Витьке, а вторую мне. В моей комнатушке сразу бросались в глаза разноцветные обои с космическими кораблями и спутниками. Помню, я сам выбрал их в магазине. Возле окна стояла небольшая кровать, внизу притаились двухкилограммовые литые гантели. В углу красовался венгерский секретер из ореха, с откидным столиком.

Очень популярная модель в восьмидесятые, для экономии места в небольших советских квартирах. На маленькой прикроватной тумбочке стояли мои главные драгоценности: кассетный магнитофон «Электроника» и приемник «Океан», с которого я записывал понравившиеся композиции на магнитофон. Над кроватью висели две коричневые деревянные полочки. В одной лежали аудиокассеты, а во второй любимые книги детства: «Том Сойер» Марка Твена, «Водители Фрегатов» Николая Чуковского, и почти все книжки Жюля Верна.

Я бережно открыл «Пятнадцатилетнего капитана» и проверил на предпоследней странице свою первую заначку, целых двенадцать рублей.

В прихожей приоткрылась дверь и я сразу услышал голос Вити:

– Мам, не поехали мы к Максимовым. Тетя Галя приболела, с температурой лежит…

Я вышел из комнаты и застыл, увидев брата.

Лицом он напоминал маму, такой же круглолицый, со слегка вздернутым носиком.