Стрела, монета, искра. Том I

 – Жена любит мужа, а монета – меч.

Вихренок восторженно хрюкнул, Луиза улыбнулась. Конюх проворчал:

– А стряпать-то тебе, жена, побольше придется. Может, хоть теперь расстараешься.

Снайп бросил: «Ну…» – не то чтобы с ревностью, а быстрее, с сомнением. Доксет же растерялся и не сказал ничего, но первым подкрался к новенькому и стал кружить около него, пристрастно разглядывая. Следом пошли на сближение и остальные.

Едва обоз тронулся, Джоакин определил себе место: чуть впереди головного фургона, которым правили поочередно Хармон и Снайп, немного слева.

Это была гибкая и удачная позиция. В безлюдных местах Джоакин мог придержать кобылу, поравняться с фургоном и поделиться с хозяином той или иной ценной мыслью.

– Что за дорога такая? Не дорога, а одни ямы. Здешнему лорду надо бы о ней побеспокоиться, а то позор же, – говорил Джоакин не так, будто жалуется, а этак по-отечески журил неведомого лорда. – Лошадка-то моя ничего, плавно идет, а в фургоне у вас, поди, весь зад отбить можно.

Или говорил:

– Тучи сгущаются, может дождь пойти. Но мне-то ничего, к дождю не привыкать. Я считаю, надо всякую погоду любить.

Или так:

– Я вот не понимаю таких земель, как Альмера. Я люблю: если север, так чтоб снег, если юг, так чтоб жарища, равнина – значит, равнина, горы – значит, горы. А тут и не холодно, и не жарко, и на скалу не влезешь, и по степи не поскачешь. Холмы вот эти – что это такое?

Зато, въезжая в очередную придорожную деревню, молодой воин выдвигался ярдов на десять вперед и шествовал во главе обоза, как знаменосец в авангарде войска.

Как и всякий человек с мечом, он вызывал у крестьян сперва опасение, а затем любопытство. Когда Джоакина спрашивали, он отвечал гордо и немногословно:

– Мы – люди Хармона Паулы.

В обеденный привал Джоакин не выявил ни малейшего беспокойства, а просто сел около торговца и безмятежно ждал, пока ему выделят причитающуюся долю харчей. Ломоть сыра и кусок ветчины, которые отрезала ему Луиза, оказались больше, чем у Вихоря и Снайпа.

Для ночлега Хармон предложил парню место в головном фургоне, в задней его половине – вместе со Снайпом и грузом посуды. Тот отказался:

– Я люблю, когда небо над головой. Люблю чтобы свободу чувствовать, а то спать на досках, среди мешков – я этого не понимаю.

Он расстелил под ясенем куртку, подложил под голову седло, укрылся плащом и вскоре уснул крепким сном.