Янмэйская охота. Том II

Процесс продолжится без поправки на невменяемость. Считаю данный вопрос закрытым.

Судейская коллегия посовещалась несколько минут, и председатель объявил:

– После перерыва мы приступим к вопросу о моральном облике обвиняемого.

Ворон Короны встревожился:

– Ваша честь, как представитель истца, я прошу начать процесс с обвинения в убийстве. Оно является ключевым для всего дела.

– Суд согласен с вашей оценкой, – кивнул председатель, – однако считает нужным начать с морального облика.

– Ваша честь, всем в этом зале и без того известен моральный облик обвиняемого.

– Именно потому, что в зале присутствует императрица, мы не имеем права ни на какие вольности. Ответчиком является дворянин. Моральный облик должен быть рассмотрен.

– Ваша честь, обвинитель не готов сегодня представить материалы по данному вопросу.

– Обвинитель и не обязан исследовать моральный облик ответчика. Согласно правилам, суд сам взял на себя труд подготовить материалы, каковые и представит после перерыва.

Едва начался перерыв, Ворон с кислою миной подошел к Эрвину.

– Что еще за моральный облик? – воскликнул герцог. – Откуда он взялся в деле?

– Его там и нет, милорд. Это частая практика в имперских судах: если обвиняется аристократ, то суд имеет право оценить его нравственность и соответствие нормам дворянской чести. Унизительнейшая процедура: на свет вытащат всю грязь, с обвиняемого стянут исподнее, вывернут наизнанку и дадут понюхать всем желающим.

– И дворянство допускает подобное?!

– Сия экзекуция применяется избирательно – к тем несчастным изгоям, кого дворянство не станет защищать, либо к личным врагам Династии. По сути, это не судебное действие, а часть наказания. В данном случае – месть судей за Телуриана.

Минерва, слушавшая беседу, теперь вмешалась:

– Мне думается, Менсон до дна испил чашу унижения. Можно отменить этот ужас?

– Я пытался, ваше величество.

– А если я сама обращусь с просьбой к суду?

– Лорды заподозрят вас в пристрастности. Враги Менсона будут возмущены, а таковых здесь…

Марк обвел красноречивым жестом всю Палату.

– Возможно, хоть советник Менсона сумеет что-то сделать?

Эрвин глянул на скамью обвиняемых. Франциск-Илиан и Менсон беседовали о чем-то, безмятежно глядя в зал. Казалось, никто из них не испытывал и капли тревоги.

– Пропадет, дурачина, – выдохнул Марк.