Кукла на троне. Том II

Внучок неуверенно произнес:

– Я думаю, Ворон, мораль такая: если бы герцог хотел рассмотреть родинку на своей заднице, он бы не позвал нас троих, а нашел кого-то покрасивше.

– Так я неправ? Быть не может!

– Поживешь с мое, – хмуро ответил Дед, – узнаешь: словами «не может быть» люди отрицают очевидное. Сам герцог Эрвин сказал мне, что не знает похитителя.

– Он мог утаить от тебя.

– Этого не было.

– Как ты можешь знать? Не только философ, но еще и правдовидец? А может, ты к тому же…

Дед щелкнул дудкой по столу.

Негромкий звук вышел, но хлесткий. В лице Деда нечто переменилось, и Марк вдруг понял всю истинность поговорки: «Молчание – золото». Вот прямо сейчас лучше всего – проглотить язык.

– Первое: герцог послал бы на дело кайров, а не бандитов. Второе: кайры не пошли бы в гостиницу. Ни к чему плодить свидетелей, а потом их убивать. Заночевали бы на снегу – северянам это раз плюнуть. И третье. Если герцог и есть вор, то он давно уже отдал бы под суд бургомистра с лейтенантом.

Благо, улик хватает.

Марк так и сел.

– Твою Праматерь…

Дед ткнул чимбуком ему в нос:

– Сколько тебе лет?

Марк хотел огрызнуться: «Какого черта?» Но что-то в дедовом лице намекало: вот прямо сейчас лучше не спорить. Совсем.

– Тридцать девять.

– Не хули Праматерей. Этому деток учат в четыре годика.

– Угу.

– И не кусай руку, с которой ешь. Это знают даже месячные щенки.

– Прости, Дед. Я ошибся.

– Повтори.

– Я ошибся, Дед.

– Больше не ошибайся.

– Да, Дед. Больше не ошибусь.

Седой посмотрел на него еще, а потом… Не улыбнулся, не расслабился (ведь и не был напряжен), но как-то пошевелился – и стал прежним пастухом с дудкой.

– Куда пойдем? – спросил Дед.

Марк перевел дух и почесал затылок. Да уж, сесть в лужу – не самое приятное чувство.

Изначально он думал назвать Ориджина похитителем ради проверки: поглядеть на реакцию Деда – не знает ли тот больше, чем говорит. Но для такой деликатной беседы нужен был подходящий момент.

Марк ждал этого самого момента, а покуда длилось ожидание, все больше любовался своею гипотезой. Ведь красиво же складывалось: и мотив у герцога имелся, и возможность. И особенно нравилась Ворону догадка, что похититель Предметов заранее знал о штурме. Очень уж многое встает по местам, если допустить это. А кто мог заранее знать про штурм? Да только герцог Ориджин!..

И вот, увлекшись версией, упустил из виду вопиющие дыры.