Кукла на троне. Том II

Тем не менее, оно до сих пор лишено церковного истолкования. То, что может трактоваться как чудо либо как святотатство, верховные матери обходят молчанием. Это тревожит меня, мать Корделия.

Вуаль ответила до странности быстро – словно имела готовую отповедь.

– Знак слишком неопределен для ясного толкования, ваше величество.

– Насколько я знаю, за шесть столетий Блистательной Династии Перчатка Могущества не давалась в руку никому.

– И тем не менее, знак неясен. Перчатка ответила на ваш зов, но не заговорила.

Не явлено канонических признаков чуда. Хотя, конечно, нет и признаков проклятья.

Ну, еще бы! Мира пошевелилась, стараясь встать удобнее, чтобы голос звучал уверенно. На коленях это ох как непросто.

– Сказано Светлой Агатой: видящий да не смолчит. Потому я не смею скрывать того, что вижу. Мне представляется иная причина ваших сомнений. Архиматерь Эллину боги одарили долгожданным покоем, избавив от бремени рассудка. Скоро вам представится шанс занять ее место.

Но не признав Перчатку чудом, вы лишитесь моего благословения и не сможете стать главою Церкви. С другой стороны, признав чудо, вы прогневите лорда-канцлера, который считает говорящие Предметы происками Темного Идо. И он использует свое безграничное влияние, чтобы вы также не стали архиматерью. Ваша единственная надежда – замалчивать событие с Перчаткой, пока не получите сан.

– Исповедальня – не место для политики, – голос Корделии стал сухим песком пустыни. – Вы слишком многое берете на себя.

– Боги возложили на меня ответственность, вверив престол. Избегать ее было бы трусостью.

– Так или иначе, лишь архиматерь Эллина в праве признать случившееся чудом.

– На вас боги также возложили ответственность, поставив у плеча той, что неспособна решать.

Силуэт за вуалью дёрнулся, вскинув подбородок. Видимо, признак сильного раздражения.

– Ваше величество не вправе ставить подобные требования.

– Я лишь прошу определённости, святая мать. Благословите мой поступок с Перчаткой либо осудите во всеуслышание.

Неясность терзает меня, лишая душевных сил.

– Простите, ваше величество. Я не могу ответить ничем иным, кроме отказа. Глубоко сожалею.

Ни капли она не сожалела – это виделось даже сквозь вуаль. Корделия негодовала, что мелкая пигалица, пуская и коронованная, смеет на чем-то настаивать.

Что ж, коли так…

Мира стремительно встала с колен и взметнула перед собою руку в Перчатке Могущества.