Предвестник

Уверен, Тамара нашла бы вас весьма и весьма привлекательным: впалые щеки, полные губы, брови вразлет. Бритая голова немного портит картину, но не критично. И эта марсианская бледность… Вы ведь не из чистых землян, верно? Скажу прямо, вы не похожи на тех ищеек, что обыкновенно приставляют к персонам моего уровня.

Рик и рад был бы посмеяться над самомнением Зиновьева, да профессиональная этика удержала. Кроме того, нельзя было позволять доктору закрыться, иначе правдивых воспоминаний из него потом клещами не вытянешь.

– Можете не беспокоиться, доктор. Мое происхождение никоим образом не влияет на мой опыт и навыки.

Доктор, будто почуяв некую фальшь, склонил голову на бок и хитро сощурился.

– Но это все-таки не то, чем вы бы хотели заниматься всю оставшуюся жизнь, не так ли?

Удивительное дело, но что-то в словах и мимике Зиновьева как будто что-то всколыхнуло в душе Рика. Прежде ему никогда не приходило в голову откровенничать с подозреваемыми.

Что уж, он и в этом случае не собирался выворачиваться наизнанку перед убийцей. Однако ему показалось, что некое потаенное чувство, запрятанное глубоко под наслоениями нужд и обязательств, выползло наружу. И прятаться больше не собиралось.

– Боюсь, мой телепатический талант не оставил мне выбора.

– Вы так считаете? – Знатные усы доктора приподнялись, обнажив тонкие бледные губы. – Ну, мы это еще поглядим.

Рик не сдержался и хохотнул.

– Как скажете, доктор, – сказал он со смехом. – А теперь, если не возражаете, давайте все-таки приступим.

Не дожидаясь реакции, Рик сделал то, ради чего прибыл на Европу. Он подался вперед и, больше не обращая внимания на бормотание старика, с головой окунулся в водоворот мыслей последнего.

В одно мгновение стылое окружение и мерзопакостная ухмылка ученого-убийцы испарились, и все вокруг заволокло туманом неопределенности. Хотя, неопределенностью это назвал бы, разве что, дилетант.

Рик дилетантом не был. К двадцати семи годам он накопил приличный опыт по части погружения в мысли подозреваемых и с той же уверенностью, с какой старики разгоняют чересчур заигравшуюся детвору, развеял призрачную мглу и пустился по сумрачным переходам памяти Зиновьева…

Рик стремительно несся вперед, точно гончая, принюхиваясь, прислушиваясь, приглядываясь. Он уже знал о Зиновьеве больше, чем требовалось.