Темный исток

Поэтому просто промолчал, делая вид, будто уступаю. В конце концов, еще не бывало случая, чтобы последнее слово оставалось не за мной.

– Позови девчонку, – сказал Мекет уже мягче, будто сам понял, что почти перегнул палку. – Пора лететь.

Стоило повернуться к лифту, его створки сами собой разбежались в стороны, пропуская Диану обратно в рубку.

– Ты вовремя, – заметил я, заставив себя прогнать мысль, будто она каким-то образом могла подслушать наш с братом разговор.

Диана отмахнулась:

– Просто показалось, что вам пора закругляться.

 – Она опустилась в кресло рядом. Меня в тот же миг окутало облако нежного цветочного аромата.

– Пристегнитесь, – посоветовал Мекет, разворачиваясь с панели управления. Его пальцы проворно забегали по сенсорной консоли. Громче загудели антигравы. Палубу пробрала дрожь, которую тут же погасили компенсаторы. – Взлетаем.

Едва брат это сказал, «Ртуть» с легким толчком оторвалась от земли. Горизонт за лобовым иллюминатором изменился. Край причальной воронки убежал вниз, а весь обзор заволокло бледно-голубое небо Семерки.

Длинный нос беспрепятственно вспорол легкие перистые облака, окружившие Глосс с утра пораньше. Что ни говори, Мекет был первоклассным пилотом и уводил звездолет в открытый космос плавно. Высоту набирали быстро и уже через какие-то секунды атмосфера начала истончаться, темнея на глазах.

– Расслабься, малыш, – проговорил Мекет. – Мы почти на свободе.

– Я и не напрягалась, – процедила Диана.

– А я и не тебе, красавица, – хмыкнул он и бросил через плечо: – Полегче с подлокотниками, Мозголом.

Оторвешь, новые будешь ставить.

Я надеялся, что он обернется и увидит мой оттопыренный средний палец.

Старая история корнями уходила в тот день, когда брат впервые позволил, чтобы я сел за штурвал. Мне тогда едва исполнилось шесть. Подробно разъяснив, что и как нажимать, он забыл предупредить лишь о том, что активировал автопилот. Мекет пристегнул меня к креслу, запустил двигатели и вышел из рубки. Когда корабль неожиданно пришел в движение, я перепугался так, что позабыл про все уроки.

Вцепился в подлокотники и с ужасом глядел, как за иллюминатором одна за другой проплывают луны Авиньона. Когда брат вернулся в рубку, то застал меня в слезах и с двумя подлокотниками в руках. С тех пор он не устает напоминать мне о том случае.

– Про дефлекторы не забудь, – сказал я, отгоняя ужас пережитого потрясения.

– Сам знаю, – буркнул он, выводя нас в открытый космос. – Кстати, о памяти.