Ремесло Теней. На границе вечности

Зато теперь ты готов к тому, чтоб схлопотать по полной программе.

– Ты, как всегда, сама забота, – не без сарказма высказался я и вышел из ментальной комнаты вслед за Райтом, который, судя по виду, весь извелся, ожидая моего появления там, куда обычно не ступала нога элийра.

Он стоял в центре большого круга, образованного другими ассасинами и мастером Септимом, коренастым широкоплечим человеком средних лет.

– Элийр Эпине принял вызов, – констатировал мое появление наставник не без удивления.

 – Довольно смело.

– Мастер, – я отвесил учтивый поклон и вышел на середину круга как раз напротив Райта.

– Сними оплетку, чтоб освободить руки – удобней будет, – сказал мне Септим.

– Думаю, управлюсь и так.

Спорить мастер не стал и лишь спросил:

– Правила известны?

Я не успел ответить, и Райт процитировал их:

– За круг выходить запрещается. Бой продолжается до тех пор, пока противник не признает свое поражение. Время не ограничено. Никакого оружия, кроме Теней.

Если захочешь прекратить, достаточно будет перестать сражаться.

– Алиты будут исполнять роль барьера, чтобы не дать вам разнести Цитадель по винтикам, если слишком заиграетесь, – сказал Септим. – Ну, что, готовы?

Райт кивнул очень живо, а вот я немного помедлил, все еще взвешивая, стоило ли так поспешно ввязываться в это дело. И все-таки отступать уже было поздно. В любом другом случае, я бы, может, и сдался, но только не Райту на радость.

– Готов, – сказал я.

– Начали!

Преимущество ассасинов перед элийрами заключалось в том, что их обучали действовать с молниеносной стремительностью хищников и убивать голыми руками, используя собственное тело в качестве оружия. Тени здесь играли вспомогательную роль, как допинг, увеличивающий силу и скорость реакции. Поэтому, когда Райт нанес первый удар, я пропустил его, схлопотав по лицу и отлетев на мат. Никто вокруг даже не шелохнулся. Краем сознания я ощущал, как ассасинов, словно цепью, сковывали Тени.

Они были сосредоточены лишь на том, чтобы не дать моему либо Райта материализовавшемуся гневу вырваться за пределы круга.

И все равно падать на задницу перед целым звеном недоучек оказалось весьма унизительно.

Я полагал, Септим что-нибудь скажет, но он молчал, позволяя подмастерьям анализировать то, что происходило у них на глазах, и делать из этого выводы.

Второй удар прилетел почти сразу же, не дав мне даже перевести дух.