Ремесло Теней. На границе вечности

Райт двигался неуловимо быстро, так что невозможно было понять, откуда нападет в следующий раз, и мне пришлось пустить в ход всю свою изворотливость, чтобы не получить новую порцию болезненных оплеух.

– Весьма изобретательно, – поддел он. – Вместо того чтобы контратаковать, ты извиваешься, будто червяк на сковородке. Хотя в этом, пожалуй, что-то есть. Новое слово… хе-хе… стиль.

В ответ я лишь застенчиво улыбнулся:

– Мы славимся не этим.

– О, ну я-то знаю, чем вы славитесь. – Райт оскалился, скользя по мату, словно змей.

Плавность его движений напомнила боиджийских дикарей, неуловимых и неотвратимых, как смерть. – Знаешь, ведь этот наш с тобою бой – непросто дуэль. Так я покажу всем, чего на самом деле стоит ваша каста особенных… элийров. Мастера вечно носятся с вами, будто вы лучше остальных. Но я докажу, что это не так. И докажу самым простым и понятным способом, который существовал со времен, когда вместо сознания во Вселенной были только инстинкты. Сначала я разобью твою наглую рожу, а уж потом пусть Бавкида посмотрит на тебя и скажет, кто из нас лучший.

Столько пафоса в словах обычно Райту было несвойственно и, проанализировав их не занятой попытками увернуться от очередного града ударов частью сознания, я пришел к выводу, что здесь есть что-то еще, не имеющее отношения к междоусобной классовой борьбе. Нет, за этим определенно стояло что-то личное, но вот что именно, я пока не догадывался.

Райт сделал резкий кувырок надо мной и, приземлившись за спиной, едва не снес мне голову ударом ноги.

– Ты же понимаешь, Сети, что долго так проскакать у тебя не получится? Все равно придется вступить в бой. Чтоб проиграть.

Тут он был прав – в бой вступить придется, но только не на его условиях. Выписывая передо мной замысловатые пируэты, Райт пытался спровоцировать меня ударить по нему Тенями. Он хотел, чтоб я сдался и пустил в ход свои ментальные трюки. Это было также очевидно, как и то, что без возможности сосредоточиться, я бы не сумел пробить его ментальный блок, а значит не мог победить.

Никак. И Райт это прекрасно понимал.

Вдруг он резко взмыл вверх, словно выпущенный из бластера сгусток, и полетел по дуге, вытаращив перед собой руки с согнутыми наподобие когтей пальцами, намереваясь вцепиться ими в мою глотку. Но на том месте, куда Райт затем приземлился, меня уже не оказалось. Вместо этого, его ждало нечто куда менее приятное – удар невидимого молота, припечатавший ассасина к полу.