Павлиний хвост

 – Вы еще спрашиваете…

Лев Михайлович улыбаясь подошел к дубовому комоду с множеством широченных невысоких ящиков – в таких на факультете обычно хранят учебные карты – и достал оттуда несколько застекленных паспарту величиной с ватманский лист, тщательно и аккуратно завернутых в тонкий пергамент.

Так вот ты какой, павлиний хвост! Листики растения немного побурели от времени, но своей упругости и естественного маслянистого блеска не утратили. На этом фоне радужная побежалость, действительно очень похожая на перо павлина, выглядела еще более отчетливо, будто светилась в полутьме профессорского кабинета.

Паганель был ошеломлен и буквально раздавлен. Он неподвижно стоял, совершенно огорошенный и, всматриваясь в причудливый рисунок, сделанный природой, думал лишь о том, что вот так под видом гербария неведомые силы подбросили ему еще один знак, подсказку, которую надо только суметь прочитать. Образ волшебной пещеры Али-Бабы, заваленной горами драгоценных сокровищ, снова замаячил в сознании молодого ученого.

Удивляло Сергея и то, что помимо дневника, случайно попавшего к нему в руки, где-то все же сохранились и другие свидетельства этого величайшего открытия, несмотря на все старания НКВД. Это наводило на мысль, что со временем, возможно, проявятся и иные подсказки. Паганель уже нисколько не сомневался, что сможет по крупицам собрать всю мозаику, пусть даже на это уйдут многие годы.

Во втором паспарту хранились фрагменты корневой системы растения, а в третьем, четвертом и пятом – первое описание павлиньего хвоста, сделанное рукой самого академика Вавилова, и множество великолепных карандашных зарисовок профессора Великанова.

– А как вам это? – Макарский достал из сейфа маленькую бархатную коробочку, в каких обычно хранят ювелирные украшения, и с легким щелчком открыл ее.

Внутри, поблескивая равносторонними треугольными гранями, лежал крошечный голубой кристаллик, размером с горошину.

– Исанит? – затаив дыхание Паганель бережно принял футляр из рук учителя. – Вы решили меня сразу добить, шеф?

– Еще великановский, – с едва уловимой гордостью, но в то же время немного печально вздохнул Лев Михайлович. – Теперь-то нам, к сожалению, приходится покупать исанит блошиными партиями у дона Педро и его американских партнеров, будь они неладны.