Вернувшийся

Вернувшийся

Роман Васин

В этом мире есть эльфы, но нет драконов. В этом мире есть гномы, но нет хоббитов. В этом мире есть маги, но нет прогресса. Этот мир слишком долго находится в равновесии. Почти забылись распри и былые обиды. Гномы торгуют с эльфами, а маги безбоязненно путешествуют по землям и тех и других. Даже появление большого количества пришлых людей из другого мира не смогло поколебать сложившихся устоев. Им выделили территорию и с умилением наблюдали за попыткой технического переворота. Но всему приходит конец.

То здесь, то там начинают давать о себе знать знамения богов. Изменения, сперва незаметные, нарастают как снежный ком, и их уже просто невозможно игнорировать. Особенно появление иномирянина с магическими способностями. Эльфы и гномы, люди, маги и иные сущности идут навстречу ему, даже если уверены, что идут по своим делам.

Роман Васин

Вернувшийся

Выражаю огромную благодарность своей жене, выступившей в роли первого редактора и принявшей на себя основной удар синтаксических ошибок.

Спасибо Скворцову Ивану (tEx), поддерживавшему меня в моменты творческого кризиса.

17-е скарнаша

Государство Гамраш. Где-то между Хвалином

и таверной «Три орка»

Осень переступила одной ей ведомую черту, и ранним утром вместо дождя с неба повалили жирные хлопья мокрого снега. Пегая лошадь, везущая дремавшего всадника, слегка всхрапывала и прядала ушами, когда очередной белый лопух касался ее носа. Редкое похрапывание и чавкающая под копытами грязь разбитой телегами колеи, похоже, совсем не мешали путнику предаваться зыбкому сну.

Он лишь иногда поднимал голову, чтобы через секунду вновь бессильно опустить ее на грудь. Да шевелил для порядка поводья, чтобы конь не забывал двигаться вперед.

Через какое-то время фигура седока, укутанного в старый, но добротный плащ, покрылась толстым слоем липкого снега. Казалось, на коне едет не человек вовсе, а снеговик, ожившая детская сказка.

Конь, помесь абенессийских скакунов и гномьего тяжеловоза, остановился.

Путник дернул пару раз вожжи, но это не помогло. Лишь тогда капюшон утепленного плаща дрогнул, и всадник удосужился глянуть, что заставило послушное животное замереть. Тяжелый и липкий снег на его макушке потрескался, но остался на месте.

– Гномья отрыжка! – глухо бухнуло из-под капюшона, и наездник спешился, заставив налипший снег все же осыпаться в дорожную слякоть перед упавшим поперек дороги деревом.