В лесной чаще

Вы, атеисты, уверовали во владение своей судьбой и полагаете, что ваши решения и поступки постоянно что-то меняют. Мы, люди веры, понимаем, что наша жизнь уже предопределена, и попытки изменить наше предопределение – тщетны, они лишь способны унизить нас в глазах всевышнего и наших потомков.

Это заявление лишь подлило масла в разгоревшееся пламя негодования Пьера, он уставился на Кхамапа и в какой-то момент испытал неестественное для себя желание отвесить тому увесистую оплеуху, прямо по его пухлому лицу, чтобы привести сознание этого человека в порядок.

Однако, это наитие просуществовало считанные секунды, Пьер понимал, что подобные методы не возымеют никакого эффекта на человека, вся жизнь которого была пронизана религиозной догмой, отчего он был лишён всякой способности к волевым действиям, критическому мышлению и адекватному восприятию действительности. Тем не менее, мужчина не хотел вот так оставлять Кхамапа на волю его палачей, в пожилом индусе было нечто такое, что заставляло испытывать к нему некую симпатию, возможно дело было в его обходительном поведении, а возможно – Пьер успел проникнуться историей непростой жизни мужчины в этих краях.

– А что, если поутру, когда твои палачи вернуться, ты скажешь им, что тебе удалось найти новый источник дохода, который будет куда более прибыльным, чем несчастное кашемировое производство? – спросил Пьер, глядя Кхамапу прямо в глаза.

В ответ индус пожал плечами, не выказав особого энтузиазма или интереса.

– Ложь ещё никого не спасала, друг. Напротив, это скользкий       путь над пропастью, на дне которой….

– Знаю, знаю! – Пьер не дал возможности договорить своему собеседнику – Но я не предлагаю тебе обманывать этих головорезов. Что, если ты в действительности наладишь новое предприятие, приносящее солидный доход?

– Ну в таком случае, – отвечал Кхамап – они разумеется не станут резать курицу, несущую золотые яйца.

– Золотые яйца… -промямлил Пьер себе под нос, затем сказал Кхамапу оставаться в зале и дожидаться его возвращения.

Следуя уже хорошо известному маршруту на второй уровень дома, туда, где находилась секция с комнатами, предназначенными под гостиничные номера, Пьер без труда нашёл комнату профессора Балларда. Сам профессор уже лежал на кушетке, накрывшись вместо одеяла собственной курткой, которая была элементом его походной формы.

Пьер буквально ворвался в его комнату, когда услышал разрешение профессора войти и сразу принялся рассказывать Балларду о ситуации своей и Кхамапа.