В лесной чаще

Однако, наблюдая весь этот образ, он не мог не вспомнить эти ощущения на всех, доступных ему уровнях, на уровне обоняния, слуха и на тактильном уровне он ощущал прикосновение ветра и солнца, светящего в родном краю.

Вот к пассажирам подошли контролёры и принялись проверять посадочные талоны, это означало, что до прибытия поезда оставались считанные минуты. Люди принялись вынимать свои билеты, становясь вокруг контролёра и стремясь поскорее покончить с этой формальностью. Однако мама Пьера не спешила оказаться в этой небольшой толпе, в её руках так и не появилось ни одного необходимого документа.

Вместо этого, она посмотрела на небольшие, дамские наручные часы на своём запястье, дабы убедиться, насколько их показания соответствуют данным вокзальных часов.

Наконец звук прибывающего поезда донёсся до ожидавших его людей, и несмотря на нетерпение некоторых пассажиров, все разом отступили на несколько метров от края платформы.

Мама Пьера принялась пристально вглядываться куда-то, откуда приходили люди, разбредающиеся по перронам, было ясно, что она кого-то ждала.

И в какой-то момент, на её обеспокоенном лице появилась выражение радости, сделавшее её улыбку насыщенной жизненным тоном и заставившее её глаза засверкать. Из толпы люде выделился один мужчина, одетый в элегантный серый костюм. Он был молод, на много моложе отца Пьера, и он подойдя к женщине, тут же обнял её, и это объятие говорило само за себя, не оставляя никаких надежд на то, что подобный жест мог иметь место между простыми знакомыми.

Женщина и молодой человек о чём-то разговаривали, мама Пьера буквально светилась радостью, и сам мужчина, наблюдавший за этим через толщу прожитых лет, прекрасно понимал происходящее на его глазах действо. Ему вдруг вспомнилось то, что его селективная детская память предпочла отложить в самые потаённые уголки. Он вдруг вспомнил, как часто мама и отец ссорились, ругались, пока он, напуганный больше своим неведением сути происходящего, нежели самим действом, прятался под столом с длинной, бархатистой скатертью.

Видение сменилось, теперь поезд уже готов был покинуть перрон, и многие из тех, кто столь нетерпеливо ожидали его прибытия, теперь прильнули к окнам и прощались с теми, кто их провожал, оставшись на перроне. На перроне осталась и мама Пьера. Женщина прощалась с молодым человеком, и она дождалась, когда последний вагон состава покинет Витри-ан-Артуа, и даже потом, она не спешила уходить, оставшись одна среди опустевших линий железнодорожных путей.