Зеркала и лабиринты

В воцарившемся молчании, когда все разом замерли и затаив дыхание наблюдали за происходящим, Фэйд внезапно пришёл в движение. Несмотря на свою комплекцию, мужчина ловко запрыгнул на помост, помогая себе руками. Едва встав на ноги, Фэйд в два прыжка сократил дистанцию, оказавшись у гильотины. Только теперь я понял, что причиной воцарившейся тишины и безмолвия было вовсе не замешательство и не значимость момента, все собравшиеся вокруг помоста, а также и те, кто были на нём, замерли, аки восковые фигуры.

Сам воздух замер, и направив взгляд в небо, я увидел замершую в сером небе стаю птиц.

Я вновь посмотрел на гильотину, а Фэйд, нисколько не смущённый моим присутствием, схватил отсечённую голову короля, схватил за самые уши – так, чтобы ловчее удерживать её перед собой. Кровь не лилась из рассечённых артерий и вен, не била пульсирующая струя и из оставшейся части шеи, что сохранилась на плечах тела.

Фэйд, удерживая голову Людовика, посмотрел на меня. Наши взгляды встретились точь-в-точь, как и тогда, у старинных часов.

Улыбка, едва заметная, коснулась его губ, одутловатое лицо приобрело оттенок азартной весёлости. Мне же показалось, что Фэйд собирался что-то сказать, однако это оказалось лишь сиюминутной видимостью, а уже в следующее мгновение мужчина повернулся лицом к застывшей толпе. Фэйд сделал шаг, другой, по направлению к краю.

Всё вокруг ожило столь же внезапно, как и замерло неопределённое время назад. Однако теперь, видя стоящего перед ними мужчину, по всем признакам выходца из их собственного «мира», люди замерли, не лишаясь тока времени.

Они смотрели на Фэйда, который, продолжая удерживать голову короля, поднял её перед собой и вверх, словно демонстрируя свой трофей.

– Жак де Моле! – прокричал Фэйд, и я впервые услышал его голос. – Жак де Моле, ты отомщён!

Толпа, словно преодолевая хрупкое оцепенение, разразилась овациями, рукоплесканиями. Господин Фэйд позволил своим рукам опуститься, голова Людовика, с глухим стуком, упала на дощатый пол.

Бросив на меня еще один взгляд, мужчина с прежней ловкостью спрыгнул с помоста, буквально растворяясь в толпе.

Вместе с Фэйдом, бесследно исчезнувшим в толпе, исчез и я сам. Будучи вновь охваченный странным ощущением слабости меня словно несло течением, а всё что я видел – были цвета, всполохи, блики, какофония звуков и красок, словно волной, захлестнула меня и неделикатно вышвырнула на берег моего же сознания.