Зеркала и лабиринты

– Что же такого написано в этой книжонке? – сотрудник ЧК раскрыл первую страницу с текстом, пробежался взглядом по нескольким строкам и с демонстративным пренебрежением отбросил книгу на стол.

– Насколько я могу судить, – объяснял подследственный – это художественное произведение, вымысел автора, не более.

– Ну-ну! Вы нас здесь за идиотов держите? – дознаватель отвернулся, посмотрев в окно с мутными стеклами – Таким вот, не хитрым, образом вы обмениваетесь информацией, этакий «эпистолярный шифр»

– Я уже неоднократно говорил вам! – подследственный тяжело вздохнул – Там нет ничего, что могло бы содержать хоть какую-то оперативную информацию.

– Вы будете читать столько, – дознаватель перебил подследственного, даже не глядя на его истощённое допросами лицо – сколько потребуется, пока один из нас не поймёт, что английский шпион пытался передать.

Спорить с ЧК было бессмысленно, особенно находясь в том положении, в котором бывший помощник комиссара теперь оказался.

«– Хотя жизнь Сайфера Митчелла и была далека от того, что в лондонском обществе считалось эталоном, не ему было жаловаться, ведь после скоропостижной смерти дяди он получил в наследство собственный издательский дом и смог оставить позади военную службу, постепенно привыкая к прелестям жизни мирного человека….

Конец

Посвящается Хорхе Луи Борхесу

Комментарии автора к «Творец»

«The time for your labor has been granted», то, что услышал Яромир Хладик в ответ на свою скромную просьбу, незадолго до исполнения назначенного ему приговора.

Едва ли мне суждено забыть то впечатление, которое произвёл на меня рассказ Борхеса «The Secret Miracle» после первого же его прочтения.

Взятая, присущая историческому роману, нота повествования в самом начале короткого произведения, столь быстро и динамично, минуя детали, погрузила меня в сознание автора «The Enemies» переживающего последние дни, отпущенные ему судьбой.

Росчерк пера Борхеса мастерски перевёл плоскость из исторического нарратива в биографическое повествование, которое столь же плавно вылилось в присущий автору мистический реализм.