За чертой

Что ж ты, собака, доски не дергал, когда я наверх поднялся?

– Решил передохнуть.

– Разнесли мне номер. Только вы никому, понятно!? Я заплачу! Пурнама хотел, чтобы я молчал, чтобы никто не прознал его секрет. Представляешь, какой шум поднимется? Говорил, что как только мясом наестся, так не буянит. Как же!

– Сынок? – спросила Карла Индира.

– Ага.

– Так я и знала. Какой уж тут секрет, весь Таун об этом шепчется, – тут Индира опомнилась. – Но если зажмешь награду, будут шептаться о том, что ты укрываешь у себя оборотней.

– Будет тебе всё, стерва, – сказал Карл.

Махнув на нас рукой, он облокотился о перила, посмотрел вдаль и продолжил:

– А шаман-то не помог, ха-ха-ха! Возил шериф к нему пацана, надо было, чтобы он во время обряда пережил перевоплощение, говорит. Жену с собой потащил, тоже для обряда. И на кой хрен все это надо было? Первую ночь продержали, говорит, парня в шаманском погребе, тот там бесновался, пока размалеванный шут читал свои заклинания и бил в барабаны, как и заморыши из вашей обители.

И что толку? Нет от этой заразы спасения.

– Много тебе рассказывал Пурнама, – подметил Макс.

– Эй, Пурнама – самый справедливый шериф на моем веку. Мы с ним чего только не пережили. Разные были времена, но мужик он отличный. И я храню его секрет. А теперь вы храните.

– Да ради бога, – сказала Индира.

Дорога в Таун

Все новые и новые странные люди шли из Странных земель. Другой чудак согласился ехать в сторону Тауна с командой, которую ему так и не удалось переубедить.

Я не пошел на восток один. Ночь оборотней поселила во мне неизлечимый страх. Чем остаться одному в мире чокнутых, уж лучше прокатиться в компании слегка поехавших. Индира, как выяснилось, жила в фургоне, в лесу на окраине Тауна. Делила его с еще одной женщиной. Мы, мужики, тоже решили, что не будем жить в Тауне, лучше уж «дикарями» в палатке, которая была в снаряжении Уолта. Будем охотиться и ловить рыбу. К зиме сколотим какое-нибудь подобие хижины, главное – подальше от местных. Сэт и вовсе хотел перейти горы, но я уговаривал его подождать до весны и тут же поймал себя на мысли: «Какая, к черту, весна, здесь нельзя задерживаться больше пары-тройки дней! Не вздумай увязать!»

Пока внедорожник Уолта несся на запад, пыльный ветер сделал мою прическу похожей на птичье гнездо. Рядовой вел автомобиль, изо всех сил впишись руками в рулевое колесо. Он слишком внимательно следил за абсолютно ровной, песчано-грунтовой дорогой грязно-желтого цвета.