Последний грех

В кабинете больше никого не было, но Святослав знал, что с той стороны двери его кабинета дежурят двое сержантов. На всякий случай.

– Багиров, очень трогательно, – прервал он, выпуская струю дыма, театральные причитания Тагира. – Побожитесь еще. Давайте без этой патетики. Голые факты. 24 октября. 25-е и 23-е – тоже.

Тагир мелко закивал и начал что-то подсчитывать на пальцах. «Вот же не дурак ты ваньку валять», – подумал про себя Соколов. Вызванный на дознание «глава среднеазиатской общины» с самого начала вел себя как юродивый на паперти.

Даже акцент, с которым он говорил, был каким-то нарочитым и ненатуральным.

– Ну, я дома был, – наконец ответил Тагир, закончив подсчеты. – Все подтвердят. 24 октября у меня как раз… у нас то есть, было собрание межобщинное. Все пришли. У меня все ходят всегда. Отмечаются. Все до одного были.

– Списки. Все списки с адресами и телефонами.

– Это зачем?

– Как зачем? Всех их допросим на предмет алиби. Где были, не причастны ли к убийствам?

Лицо Багирова скукожилось, губы поджались, будто он из последних сил держится, чтоб не расплакаться.

Даже глаза подозрительно заблестели – еще чуть-чуть и польются горючие слезы праведной обиды и негодования.

– Вот так, значит, получается, – обличающим взором уставился он на милиционера. – Если нерусский, значит, сразу убийца?

Невеселая улыбка скривила губы Святослава. Он раздавил в пепельнице окурок и сложил руки перед собой на столе.

– О, это песня новая. Давайте продолжайте, продолжайте.

– И продолжу! – с вызовом парировал Тагир, при этом его акцент с каждым словом становился все менее заметным.

 – Мы-то думали, что страшные времена фашизма давно позади! И сейчас как страшно слышать, что представители власти не гнушаются использовать незаконные методы! Которые, как мы полагали, давно остались в кровавых застенках НКВД!

Соколов зааплодировал, изобразив на лице крайнее восхищение:

– Хорошо!

Но аплодисменты резко оборвались, а голос майора вдруг стал неприятно проникновенным:

– Доносов много уже написали?

– Каких доносов?

– Как каких? Обыкновенных.

На сотрудников милиции, которые, опьяненные идеями ксенофобии, незаконно придираются к членам вашей общины и даже доходят до того, что фабрикуют уголовные дела, выбивают из членов общины признания и подбрасывают наркотики при задержании! Да? Я запомнил даже. Слог, так сказать.

На физиономии Багирова отразилась такая обширная гамма чувств, что милиционеру снова захотелось ему похлопать.