Последний грех

Кому охота за медальку-то башкой рисковать? Остальным Сковородько не давал их закрывать. Короче, сейчас все вроде устаканилось. Все старые нарколыги уже сдохли. Молодые на подходе – доходят уже. Кто на хмуром сидит, уже, считай, не жильцы. За чек мать родную прирежут, не говоря уж о губернаторе. Это типа элита наркоманская. Потом ушлепки всякие – эти на ханке сидят. Ну а школьники – на траве, кто постарше – на кислоте. Вот так. Скоро не будет у нас молодых, все сдохнут. И как с этим бороться, неведомо. Может, хоть вы порядок на ведете.

– Будем наводить, – согласился майор и посмотрел на собеседника, чтобы удостовериться, что тот его услышал и понял. – А Тагира этого я к себе уже пригласил. Посмотрим, что он мне напоет.

– Да сажать его надо! – взвился народный избранник. – За ним уже столько смертей, аж страшно становится!

– А за вами?

– В смысле?

– В самом прямом. За вами сколько смертей?

Глаза у Лосева округлились, лицо побледнело, будто его так несправедливо, так ужасно обвинили, что просто никаких сил терпеть это нет.

Он демонстративно сложил три перста щепотью и перекрестился, с силой впечатывая в себя священный знак:

– Вот вам крест – никогда греха этого на душу не брал.

Соколов посмотрел долгим взглядом на тренирующихся «охранников».

– А вымогательство? Рэкет? Бандитизм, разбой, вооруженные формирования – это как? Не грех?

Михаил Валерьевич провел рукой по стриженым волосам и покачал головой, всем видом выражая разочарование.

– Вот так вы, значит… я-то думал – мы с вами поладим…

Брови Святослава приподнялись:

– Ладить с вами я не собирался.

– Ну тогда так скажу, – кивнул Лось. – У меня депутатская неприкосновенность. Люди мои – помощники депутата на общественных началах, ЧОП мой легально осуществляет охранную деятельность. А про Тагира – сами ищите. Раз умные такие.

– Найдем. Обязательно найдем. – Святослав кивнул несколько раз и направился в сторону ворот. – До свидания, Лосев.

Тот, не сказав в ответ ни слова, развернулся и зашагал в противоположную сторону.

С каждым шагом его каблуки все глубже погружались в мелкую щебенку, которой была посыпана дорожка. Результатом разговора Лось определенно остался недоволен.

Глава 12

– Мамой клянусь! Мамой клянусь! – громогласно увещевал мужчина лет сорока пяти и зыркал по сторонам слегка раскосыми глазами.

Майор морщился от этого ультразвука и в конце концов не выдержал – приоткрыл окно, достал сигареты и закурил.