Бастард четвёртого мира. Том 4. Через огонь, пески и камень

Единственное, что мне удалось выудить из пляшущих перед глазами мутных картин, это изрядно заплетающийся говор поэта и только что початый бочонок убойного питья.

С трудом сев, я высвободил левую руку, крепко запутавшуюся в полах растрепанной рубахи, подпер подбородок ладонями и изумленно вытаращился на проплешину пола, прежде занятую ворохом одеял, исполняющих роль лежака, устроенного Тамиором. Там было совершенно пусто. Покоящийся еще вчера возле стены щит исчез вместе с доспехом и прочими пожитками белобородого.

Однако вещи, принадлежавшие мне и Давинти, остались не тронутыми.

Все происходящее показалось мне не менее странным, чем пропажа воспоминаний о финале минувшего вечера. Словно облитый ведром ледяной воды, я вдруг вскочил и заходил из стороны в сторону. Мерзкое гнетущее ощущение надвигающейся беды колкими мурашками заструилось вниз по хребту, от затылка и до поясницы.

– Проклятье, – зарычал я, теряясь в догадках и старательно натирая веки. – Похоже, я до сих пор сплю.

Спустя минуту зрение все же обрело четкость, но смысл увиденного не поменялся никак.

– Дави, вставай! – я решительно пнул основание кровати, занятой тилом. – Сдается мне, нас опоили, а затем обчистили… будто самка ферунга языком слизала. Прибрали все, что было при Тамиоре. Да и его самого, кажется, прихватили тоже.

– А-а-э-э-м, – зевнул поэт и, сладко потягиваясь, отвернулся на другой бок. – Если бы кое-кто знал меру, – лениво пробормотал он, – и хотя бы ради праздного интереса потрудился сосчитать, сколько кружек вчера было налито и опустошено, то этот броктар не винил бы сейчас вымышленных воров в лютующем похмелье.

И уж тем более не выдумывал небылиц, способных разбудить разве что другого такого же бедолагу, – эльф еще раз разразился затяжным зевом и вновь захрапел.

– Поднимайся, говорю, дылда длинноухая! – рассерженно гаркнул я.

– Дылда? – возмущенно протянул поэт и заворочался, пытаясь привстать. – Я бы попросил обойтись без уничижительных прозвищ. А также настоятельно рекомендую заметить, что столь восхитительное светлое утро вряд ли сможет преобразиться в беззаботный денек, если ты, Варанта, продолжишь пребывать в скверном расположении духа и…

Спор прервал резкий, пробирающий нутро скрежет.

Я обратился к двери и настороженно затаил дыхание. Сквозь щель размером с две сомкнутых ладони было мало, что видно. Тем не менее я всем телом ощущал, как полумрак коридора, точно скрывая в себе нечто живое, наваливается на засов в попытке продавить ставню.