Ком. В глубину

Одни могут позволить себе аналогичные шарфик, кофточку или iPhone, а другие – такую же, как у кумира, машину или президентский номер в отеле, в котором он когда-то жил. А на деле – и первые, и вторые всего лишь варианты одной и той же Эллочки-людоедки[1 - Основным смыслом существования этой героини Ильфа и Петрова, как известно, были наряды и светская жизнь. Считая, что она не имеет себе равных в своем кругу, жена инженера Щукина вела соревнование с дочерью американского мультимиллионера Вандербильда, о которой читала в модных журналах.

].

Как бы там ни было, все сработало, и в тренировочные покои Пангрима потянулись желающие если не повторить путь знаменитого «Кюйзмитша», то хотя бы прикоснуться к его славе. Талулец нанял еще троих земляков, сбросил на них тех, кто не столько желал продвинуться в овладении хасса, сколько иметь возможность потом где-нибудь непременно небрежно бросить: «Я отрабатывал эту форму в том же самом тренировочном покое, в котором тренировался и Куйзмитч. Да-да, тот самый…», а сам сосредоточил все силы на тех клиентах, которых надо было действительно учить.

Он собирался использовать этот период «моды» на свой тренировочный центр по полной и, кроме стрижки кредов с ломанувшейся «на славу» массы, еще и наработать себе максимально возможный авторитет как действительно серьезного центра подготовки. И это в глазах Андрея заслуживало уважения: мужик не упускает шанс, но при этом там, где это действительно важно и нужно, старается не халявить. Тем более что он действительно умел учить. Ну, судя по тому, как быстро прогрессировали Руб и Легкий…

– О, привет, Кузьмич, рад тебя видеть! – Пангрим вышел из-за стойки ресепшена и двинулся навстречу Андрею, широко раскрыв руки для объятий. – Пришел на тренировку?

– Нет, Пангрим. Сегодня не получится. Мои ребята скоро освободятся?

– Легкий вот-вот должен выйти, а Кинжальник где-то через лук. – Пангрим усмехнулся. – Руб так принялся за дело, что я было подумал, будто он действительно собирается быть бродником.

Андрей удивленно вскинул бровь.

– Что значит «действительно собирается»?

– Ну-у-у… – Пангрим расплылся в несколько добродушной улыбке, в которой, однако, мелькнуло нечто вроде сожаления и едва заметной толики угодливости, а глаза слегка вильнули. – Понимаешь, в Коме есть поверье, что если бродник перестал ходить в рейды и осел где-то в поселении, то он как бы перестал быть бродником. Независимо от того, что он там о себе думает.