Мятеж на окраине галактики

Они сидели вдвоем на задней террасе, устроенной с противоположной стороны скалы, – туда вел узкий скальный коридор естественного происхождения, но расширенный и укрепленный человеческими руками. В нишах этого тоннеля было устроено много стеллажей и кладовок для охотничьего снаряжения, рыболовных снастей и иной хозяйственной утвари. Иззекиль чинил сеть, а Уимон помогал ему, заодно обучаясь этому непростому искусству. Солнце уже зашло за скалу, и на террасе было прохладно. Тонкие нити сети в полумраке террасы казались серебряными.

Мальчик, зачарованно наблюдавший за быстрыми, ловкими пальцами своего взрослого товарища, мелькавшими в отблесках призрачных лучей, внезапно спросил:

– Почему ты так возишься с нами, Иззекиль?

Тот замер, пораженный взрослым вопросом ребенка. Мальчик серьезно смотрел на него. Иззекиль выпрямился, потер уставшую спину и задумчиво наклонил голову.

– Не знаю, Уимон. Просто я подумал, что это будет правильный поступок. Мне показалось, что Господь не одобрит, если я оставлю такого мужественного парня в руках кр… – он запнулся и закончил не так, как собирался, – тех людей.

 – Потом помолчал и добавил: – И знаешь, я еще ни разу не пожалел об этом поступке. А у меня не так много поступков, о которых бы я не сожалел и не просил Господа простить меня за то, что я их совершил…

…Ливень закончился. Но он был таким сильным, что лесная просека, по которой они добрались на эти поляны, превратилась сначала в бурный ручей, а затем, когда вода немного схлынула, в непролазное болото.

Так что дорога домой оказалась очень нелегкой.

Когда они, мокрые и грязные, вышли к знакомой скале, будто сказочный страж нависающей над домом, Иззекиль придержал коня. У коновязи, вкопанной под ольхой у крыльца, были привязаны две лошади. И, судя по притороченным мешкам и длинным седельным винтовочным кобурам у правого стремени, их хозяева люди отнюдь не мирные. Иззекиль нахмурился:

– Ко мне приехали гости. Займитесь хозяйством… – Запнувшись, добавил: – Вам пока не стоит появляться в доме.

Торрей молча кивнул и, не поднимая глаз, направился к хлеву. Он так и не смог до конца преодолеть неприязнь к прирученным животным, но уже как бы привык, сжился с ней. И свою долю работы выполнял старательно. Уимон замешкался, не зная, идти ли за отцом, или заняться лошадьми, которые паслись на лужайке за скалой. Иззекиль разрешил его сомнения, бросив ему поводья.

Уимон быстро загнал всех лошадей в конюшню и собрался вычесать их.