Спасти Москву

Возил он как-то мальцов на поле Бородинское, и на реконструкцию сражения восемьсот двенадцатого года, и на сорок первого… так там мужики хоть и взрослые вроде, а в роли вживались будь здоров! Так, что казалось, еще немного, и по-настоящему крошить друг друга начнут. Ну раз так, то, видать, увлеклись настолько, что с катушек съехали… Хотя чушь какая-то! Не похожи. А кто тогда? Может, бомжи какие-то одичавшие?..

А хозяева между тем пообвыклись с гостем. Настолько, что один из них, – самый главный – Калина, – подошел к пенсионеру и, деловито что-то ворча, принялся разглядывать звенящие застежки карманов преподавателя.

И тут еще одну вещь Булыцкий подметил: он сам хоть и не здоровяк какой, но все одно по сравнению с хозяином выглядит весьма внушительно. На четверть головы повыше да в плечах пошире.

А хозяин, между тем увлекшись, настолько вошел в раж, что забыл про все, даже, казалось, про существование самого Николая Сергеевича. Так и сяк отворачивая карманы и пряжки, он то заглядывал вовнутрь, то дергал их, словно проверяя швы на прочность.

Углубившись в собственное исследование, тот наткнулся на болтавшийся в одном из карманов электрошокер и, вынув, принялся и так и эдак вертеть его перед носом, словно пытаясь понять, что это.

– Отдай, – потребовал Булыцкий, протянув руку, но тот лишь демонстративно повернулся спиной к хозяину. – Отдай, черт, пока не шарахнуло! – уже настойчивее и громче потребовал Николай Сергеевич.

– Не замай, чужеродец, – отбросил руку тот.

 – Глянь, диковина, – обратившись к соседям, расплылся в довольной улыбке Калина. – Оно орехи колоть – ладная вещичка, – наконец соизволил ответить мужик.

– Гляди, башку расколю! – огрызнулся в ответ Булыцкий. – Верни, кому сказал. Хуже будет!

– Ты, – оскалился тот, вертя в руках фонарик-шокер, и так и сяк пробуя все кнопки, – харча дармового на тебя сколько извели? Так напраслину не городи, чужеродец! Моя теперь…

Аххрррррр!!! И так и сяк вертя в руках поразившую его вещичку, хозяин таки наткнулся на кнопку, подающую разряд.

Синеватая дуга с треском разошлась по выступающим, словно зубцы на крепости, электродам, поражая нагловатого хозяина и отбрасывая его к стене.

Шарахнувшись в сторону, мужик сшиб топчан, на котором покоились манатки пришельца. Рюкзак с припасами с характерным стеклянным звоном грохнулся на пол, и в воздухе разнесся островато-приторный запах рассола.