Спасти Москву

Потому и, сделав морду тяпкой, мыкался по осточертевшей землянке.

И хоть иной раз одолевали его сомнения, и нет-нет и начинало казаться ему, что, может, действительно унесло его в прошлое, но все-таки отчаянно цеплялся он до последнего за соломинку спасительную… Бред это все. И ложки деревянные – тоже бред. А то, что на современные ну один в один похожи, а не на привычные расписные, черпаком сделанные[19 - Современная ложка повторяет форму ложек, использовавшихся в быту и в Московской Руси. Привычная нам ложка-черпак лишь современная стилизация.

] – бред вдвойне! И лучины – бред! И серпы – бред! И лук Милована – тоже бред!!! И люлька, к потолку прикрепленная, и игрушки грубые деревянные, и молитвы перед едой – бред! И каши эти однообразные злаковые! И Милован, особняком вечно держащийся! Все бред!!! Все!!! Все!!! Все!!! Впрочем, Николай Сергеевич уже и сам начинал искренне верить в то, что он и на самом деле сходит с ума! И не важно, где это происходит: в настоящем или прошлом!

Уже и четыре недели провел в этом странном месте учитель, а ничего не менялось.

Ну за исключением настроения: то в депрессию впадал он, то, видя убогость быта, сам хватался за топор и начинал ладить простенькие полочки, еще чего-то там, поражаясь отсутствию элементарных предметов: гвоздей, дрели со сверлами, клея. А как без всего этого хоть что-то сделать?! А длинными зимними вечерами собирались «местные» в землянке Третьяка и подолгу слушали «россказни», как они сами их называли, комментируя и бурно обсуждая услышанное. Один только Милован внимательно внимал всему тому, что говорил Булыцкий, да только прищелкивал языком, выслушав очередную историю. Только с ним у Николая Сергеевича начало складываться нечто вроде дружбы, и пенсионер уже прикидывал, как они вдвоем посидят в баньке после того, как все-таки закончится весь этот цирк. Однако планам этим сбыться было не суждено.

Страшные крики привели в себя сонную деревушку. Крики и рев дикого зверя. Похватав что попадется под руку, мужики высыпали из землянок, очертя головы бросаясь на шум.

Напялив куртку и схватив топор с не разрядившимся пока электрошокером, вслед за всеми бросился и пенсионер. Отчаянные вопли раздавались где-то совсем рядом, буквально в полусотне метров от деревушки. К ним уже добавились свисты и крики подоспевших селян. Выскочив на открытую поляну, Булыцкий содрогнулся. Третьяк на шатуна[20 - Шатун – не залегший в спячку медведь.] наткнулся, неизвестно зачем выдравшегося из берлоги.