Таматарха. Крест и Полумесяц

Да и не может быть их число слишком велико, вся сельджукская рать не превышает двадцати тысяч воинов, а основа ее – это именно легкие всадники.

Впрочем, отдельно обговаривались действия на случай, если сельджуки выдвинут вперед тяжелую конницу и если враг поставит в голове пехоту. В первом варианте предполагалось ничего не менять и под прикрытием армянских лучников, засыпавших гулямов стрелами, бросить в бой тяжелую конницу. Враг не успеет взять встречный разгон и контратаковать на равных, а значит, ударный клин союзников развалит строй рабов.

А вот терять драгоценных дружинников на копьях пехоты совет посчитал чересчур расточительным, и в случае, если впереди окажутся гулямы-пешцы, Сула предложил бросить в бой всех грузинских лучников. Потери копейщиков под ливнем стрел или расстроят их ряды, сделав легкой добычей для катафрактов, или спровоцируют сельджуков выдвинуть вперед своих легких всадников. И тогда в жизнь будет так или иначе воплощен изначальный план.

В свою очередь, моя фаланга должна медленно приблизиться к вражескому войску с хвоста, но держаться на расстоянии и не ввязываться в битву до того момента, пока турецкие конные стрелки не бросятся спасаться бегством, опрокинутые тараном горских рыцарей.

В противном случае мы можем спровоцировать на себя атаку хасс-гулямов, бронированной конницы рабов, а этого не хочет никто в моей рати, и я больше всех. Даже если удержимся – а ведь должны! – то потери будут слишком велики.

И вот, как кажется, первая стадия нашего плана успешно воплощена в жизнь: после пары часов марша мы незаметно вышли в тыл врагу, а ветер, гоняющий с камней снег, скрывает нас белой дымкой.

Хотя на расстоянии в полверсты уже различим виднеющийся вдали хвост сельджукской армии. А еще впереди уже послышался гул разгорающейся битвы – и я остановил фалангу. Сразу после команды «стой» из задних рядов протолкнулись командиры стрелков и бросились вперед, отсчитывая шаги и волоча на плече три столбика с полосами ткани, которыми они должны отметить дистанции в сто, двести и триста шагов.

Потянулись томительные минуты ожидания, когда от нас ничего не зависит. Не знаю, как для других, но для меня эти мгновения самые тяжелые. Что такое война для солдата испокон веков? Битвы, дозоры, стычки, нападения из засад – все это, по сути, лишь короткие мгновения между бесконечными маршами, не важно, пешими или конными, да вечными мечтами о привале и горячей каше.