Таматарха. В кольце врагов

– …а ведь здесь все знают, насколько коварные ромеи искусны в отравлениях! Осуши же братину и, если я не прав, докажи свою невиновность. Но коли я прав, – в моем голосе зазвенел металл, – то у тебя есть лишь единственный шанс выжить. Расскажи правду, и даю слово, что живота тебя за это преступление не лишат!

Несколько секунд лицо катепана отражало тяжелую внутреннюю борьбу. А я запоздало подумал, что у отравителя могло быть и противоядие про запас, и вообще – в настоящем Ростислав умер спустя несколько дней, греческий яд оказался не из быстродействующих.

Вот выпьет ромей вино, отбросит чашу, в довесок выставив меня дураком, да полетит в Херсон, скорее спасать жизнь. Впрочем, мы могли бы и попридержать его в Тмутаракани – вот только после смерти катепана наверняка бы поползли слухи о том, что я сам отравил его в доказательство своих слов. Это не говоря уже о неминуемом конфликте с Византией! Невеселая перспектива, ничего не скажешь.

Но тут грек сломленно склонил голову и едва слышно произнес:

– Пощадите…

В зале повис возмущенный рев:

– Казнить его!!!

– В цепи!!!

– Отправим базилевсу его голову!!!

– В поход на Царьград!!!

Обернувшись к Ростиславу, я коротко попросил:

– Он нам нужен.

Живым нужен.

Побратим кивнул, обжигая катепана ледяным взглядом, и жестом подозвал дружинников.

Октябрь 1066 г. от Рождества Христова

Тмутаракань, столица княжества.

Дворец Ростислава Владимировича

Среди собравшихся в гриднице сейчас находятся самые влиятельные в княжестве люди: Порей, посадник Корчева, неизменно сопровождающий Ростислава еще с новгородских времен, Горислав, лидер русской купеческой общины в Херсоне, и Путята, глава уже Тмутараканского купечества.

Армию и флот скромно представляю я – первый воевода князя, Андрей Урманин.

Первым слово взял Горислав:

– Княже, после попытки отравления катепаном вся Корсунь бурлит, под твою руку идти хочет! Люди не желают, чтобы ими правили низкие отравители, и никогда еще не было у греков такого единодушия, как стать твоими людьми! Мастера, землепашцы, купцы, даже ратники – все хотят быть твоими! И сурожцы от них не отстают, оба города готовы переметнуться от базилевса!

Короткая и эмоциональная речь купца нашла живой отклик у Ростислава – глубокая морщина, пролегшая на лбу от тяжких дум, разгладилась, глаза посветлели.