Урожденный дворянин. Защитники людей

Идя рядом друг с другом, они теперь очень напоминали семью, нарядившуюся в грабителей на какой-нибудь маскарад: рослый бритоголовый парень – папа, его более субтильный, страдающий насморком товарищ – мама; а в полтора метра ростом молчун-крепыш, поспевающий за ними, – соответственно – сынуля.

Уже просовывая руку между деревянными планками ограды, чтобы поднять засов калитки, бритоголовый поинтересовался у товарищей:

– Собаки точно нет?

– Нет, нет, открывай, – прогнусавили ему в ответ.

– Короче, как всегда, – по-хозяйски распахнув калитку, продолжил бритоголовый, поправляя маску на лице.

 – Мы с Русланчиком к гаражу, работаем там, а Немой страхует. Так?

Крепыш – это его, судя по всему, звали Немым – молча кивнул. Русланчик же вместо ответа нарочито громко и без стеснения чихнул:

– Апчх-уй!.. – и добавил. – То есть – да, так…

– Пошли, – сказал бритоголовый.

Чтобы добраться до гаража, надо было, миновав задний двор, пройти мимо дома. Когда все трое – поравнялись с крыльцом, вспыхнул яркий фонарь, и дверь в дом распахнулась.

На пороге возник Сомик-старший:

– А ну, пошли отсюда! – выкрикнул он, очень стараясь, чтобы его голос звучал внушительно и громко, и взмахнул зажатым в кулаке мобильником, словно каким-то оружием. – Вон отсюда! Я уже в милицию позвонил!

– Дозвонился? – весело поинтересовался бритоголовый, чуть приостанавливаясь и щурясь от неожиданного света.

Тон его явно сбил с толку Сомика-старшего:

– Н-нет…

– Это потому что ты в милицию звонил, – доброжелательно объяснил бритоголовый.

 – А надо было в полицию.

Русланчик приподнял маску, обнажив лицо до носа, и снова чихнул.

– Во, правильно говоришь, – хмыкнул он, утираясь рукавом. – Немой, разберись…

Двое в масках двинулись дальше, более не обращая внимания на растерянно замолчавшего мужчину. А Немой, одним прыжком взлетев на крыльцо, нанес Сомику-старшему, не успевшему даже попятиться, сокрушительный удар под дых. Тот задохнулся, выронил телефон, согнулся пополам… Немой наотмашь хлестнул его открытой ладонью по затылку, подставив под лицо мужчины колено.

Сомик-старший свалился набок, заливая крыльцо кровью из разбитого рта.

Немой перешагнул через него и вошел в дом. Миновав сени, он остановился, чутко прислушиваясь. Затем совершенно неслышно скользнул в одну из комнат, посреди которой стояла, зажав рот обеими руками, немолодая женщина в домашнем халате и шали, наброшенной на плечи.