Урожденный дворянин. Защитники людей

 – И весь основняк бригады ихней следом пустил… Ну, даешь, Капрал! Теперь – все! Теперь весь город наш. Никто словечка против не ляпнет. Удружил ты боссу, братан, удружил. Поднимет он тебя теперь – мама не горюй! Да и бабла отсыпет – хрен унесешь. Он такой, Батый: дерьмо не забудет, но и ништяк помнит. Ну, скоро сам убедишься. Ща-ас с ним познакомишься…

И снова показалось Иону, что в этой последней фразе скользнуло что-то неясно тревожное…

Джип Фрица вымахнул за город, пролетел десяток километров по трассе и с визгом свернул на чернеющую свежеположенным асфальтом дорогу поуже, в одну только полосу.

Впереди показался поселок, юный еще, состоящий из дюжины недостроенных коттеджей, на стенах половины из которых копошились рабочие. Над поселком на пологом холме возвышался многоэтажный особняк. Не особняк даже, а полноценный замок (снова пришло Иону на ум средневековое сравнение) с башенками и шпилями, окруженный могучей стеной в два человеческих роста.

– Вона, гляди! – кивком указал Фриц на особняк-замок.

 – Какую хрень прикольную себе наш Батый отгрохал! Он мужик с выдумкой. Так что, как увидишь его, не удивляйся…

Батый оказался хитроглазым коренастым мужичком, каким-то тяжелым на вид, точно неряшливо слепленным из кусков сырой глины. Чистокровным азиатом он явно не был, но по меньшей мере одна из ветвей его предков проклюнулась из вылизанной ветрами земли, где располагалась ныне республика Монголия.

Облаченный в расшитый синими сабельными узорами халат, Батый восседал, поджавши под себя ноги, на цветастой подушке во главе широкого, но очень низкого (в ладонь всего высотой) стола, уставленного бутылками шведского «Абсолюта» вперемежку с исполинскими мисками нарубленной крупными кусками отварной баранины.

Алая тюбетейка игрушечного размера непрочно помещалась на голой и круглой голове, а за пояс халата была заткнута кривая сабля в расписанных позолотой ножнах.

Видно, в эксплуатации образа могущественного хана, сокольничим которого, как известно, покорно соглашался стать сам Император священной Римской Империи, была Батыю прямая выгода.

За тем же низким столом сидел, неудобно раскидав ноги, еще один мужчина: пузатый, очкастый, одетый вполне по-европейски – в модный двубортный пиджак, водолазку и широкие брюки. При взгляде на пузатого Ион тут же подумал, что этого человека, явно чувствующего себя здесь не в своей тарелке, он уже где-то видел.