Урожденный дворянин. Защитники людей

– Секта там поселилась, – драматическим шепотом сообщили ему. – Чертям молятся. Такие дела творят – с ума сойти.

– И какие же дела там творятся?

– А известно какие, – сказала старушка с лыжной палкой. – Сектантские дела. Наши-то охламоны местные второго дня пошли посмотреть… На стену залезли. А там – у-у-у… Такое! Сектантов-то тех черти так и крутят, так и крутят. Швыряют, как хотят! То в окна, то из окон…

– Так-таки самых настоящих чертей видели? – спросил парень. – Охламоны-то ваши?

– Да рази ж чертей увидишь простым глазом! – затрещали хором старушки.

 – Невидимые они для нормальных людей. Кажется, что сектанты сами собой летают… А потом охранщики сектантские набежали, и охламоны наши со стены-то поспрыгивали. И деру, и деру оттудова! Конечно, такого страху натерпеться!.. А Лешка Горохов – он ногу сломал, когда со стены бахнулся, а все равно до самого дома летел, не замечал, что болит нога-то…

– Все правильно, – пожал плечами парень. – Если территория охраняется, значит, нечего на стену лезть.

Пришли бы ваши охламоны по-человечески, через ворота, коли уж им так интересно, – совсем другой с ними разговор был бы.

– Да какой там с ними, сектантами, разговор!.. – всплеснула руками старушка с палкой. А ее товарка вдруг разинула беззубый рот и ахнула:

– Паловна, он же сам из этаких – из сектантов-то!

– Не совсем, – признался парень. – Я, скорее, из охранщиков.

Но старушки уже не слушали его. Бодро засеменили прочь, размашисто крестясь на ходу.

Парень, усмехнувшись, ступил на расстилавшийся прямо за домом пустырь, изрытый ямами и рытвинами, скалящийся торчащими из земли ржавыми железяками.

Через несколько минут он уже остановился у ворот окружавшего недострой забора. На воротах красовалась свежая табличка: «Территория охраняется ЧОП «Витязь».

Стучаться парню не пришлось, – одна из створок ворот, заскрежетав, открылась.

– Будь достоин, Никита, – густым басом проговорил огромный Мансур.

– Долг и честь, – ответил Никита Ломов, проходя за ворота.

Мансур закрыл снова створку, лязгнул тяжелым засовом.

– Слушай, – сказал Никита. – Два дня назад ты здесь дежурил?

– Я, – ответил Мансур. – А что?

– Да ничего… Ну и здоровый же ты. О тебе, если хочешь знать, местные жители во множественном числе высказываются.

Мансур пожал плечами. Видимо, подобные заявления он давно привык воспринимать как должное.

– Игоря освободили, знаешь? – сказал Никита. – Сегодня утром.

– А то! – Мансур расплылся в улыбке.