Живи, Донбасс!

– Иногда удаётся быстро долететь… а иногда мешают разные с той стороны, – машину качнуло на повороте, поплыли за окнами улицы, люди, идущие по тротуарам, дома, вывески магазинов.

Родной город, родной, хотя на свет Старик появился не здесь, но ведь Донбасс – единое целое, и лишь тот, кто этого не чувствует, может бросить этот край, испугаться и уехать. Ведь предлагали Старику родственники из Воронежа перебраться к ним сразу после гибели жены, но он отказался тогда, о чём очень редко, в минуты слабости, жалел.

Кому он там нужен, на чужбине? Ещё один беженец, дряхлый, бесполезный…

А здесь он ещё пригодится.

Перед глазами полыхнуло жёлтым, словно вновь увидел то самое платье. Ополченец чертыхнулся, уазик заскрежетал, вильнул в сторону, тяжёлый гул саданул по ушам, внутренности завибрировали.

Обстрел!

– Пригнись! – рявкнул Ополченец и добавил скорости.

Старик упрямо поднял подбородок.

Если ему суждено умереть здесь, то никакое «пригнись» его не спасёт, никакая броня не убережёт… И лучше уйти на тот свет с гордо поднятой головой, а не скрюченным, как испуганный червь.

Новая вспышка, сбоку, на крышу машины, что-то с лязгом упало.

Надсадное рычание мотора, визг покрышек, запахи раскалённого машинного масла и горячего металла, постоянные удары и толчки, когда тебя бросает из стороны в сторону, и страх пытается выбраться из сердца, как червяк из яблока, чтобы сожрать тебя целиком, разевает зубастую пасть, ещё крохотную, но способную вырасти…

Третий разрыв, теперь за спиной, свист осколков, секущих воздух, дребезжание стёкол, ожидание того, что одно из них вот-вот разлетится вдребезги, но ты этого не услышишь, поскольку сталь найдёт путь к твоей плоти, вопьётся в неё, разорвёт и выпустит кровь…

Они вынырнули из города как из воды, оказались посреди поля на пустой дороге.

Слева полыхал закат, багрово-оранжевый, под ним лежал тёмный мир.

Далёкое стрекотание возвестило, что по ним начали палить из пулемёта. Фонтанчики пыли вздыбились впереди и справа, будто чёрная плоть земли выплёвывала чуждые ей пули.

– Ещё немного… ещё немного! – прохрипел Ополченец, бросая взгляд через плечо. – Держись, дед!

Старик подумал: «На что он надеется?» – и тут кашель победил его.