Урожденный дворянин. Мерило истины

Он схватил его, с обыденным ощущением тревоги стремясь побыстрее взглянуть на дисплей, выяснить кто звонит. Звонили из дома. И майор мгновенно забыл и о Гусеве, и об Иванове…

Глава 3

Давно была дана команда «Отбой». Казарма спала. Золотые скошенные четырехугольники фонарных отсветов, лежащие в центральном проходе казармы между двумя рядами коек (на так называемой «взлетке»), казалось, чуть вибрировали от густого и мерного хора полусотни храпящих глоток.

Впрочем, шесть коек в казарме были пусты.

И на трех еще койках, стоящих в дальнем углу рядом друг с другом, не спали молодые бойцы.

– Скоро начнется, – мрачно прохрипел, подняв голову, чтобы оглянуться на пустующие койки, Игорь Двуха. – Часа два уже после отбоя они там, в этой каптерке, зависают. Водку жрут, наверно, чем им там еще заниматься… Вот еще… часик – и вернутся. И тогда начнется… А, Командор?

– Чего ты бухтишь-то? – отозвался Александр Вениаминович Каверин, прочно привыкший к тому, что члены «банды», да и многие солдаты их призыва именуют его Командором.

 – Спокойнее, амиго, спокойнее. Ничего не начнется. Сейчас за один-единственный синяк под суд угодить реально, если ты не в курсе.

– Можно и безо всяких синяков человека так уходить, что он неделю кишками срать будет, – сказал Двуха.

Командор промолчал. А Двуха еще добавил, нервно поскребя подбородок:

– Если ты такой умный, чего сам не спишь?

Командор ничего не ответил и на это. Собственно, Двуха мог бы и не спрашивать. А то он не стоял с Командором в курилке перед отбоем, когда туда вошел давешний Саня Гусев в сопровождении трех солдат, которые, надо полагать, так же, как и Саня, дослуживали уже свой год.

Двуха тогда при виде Гуся даже поперхнулся дымом.

«А еще говорят, что, мол, перед смертью не накуришься… – подмигнул Гусь Игорю. – Глядите, пацаны, малой пол-сигареты выкурил и уже кашляет, не хочет больше… А ты, мажорик, чего глазами лупаешь? Думаешь, если штабное шакалье баблом греешь, так уж и дедушкам дерзить имеешь право?» Командор, аккуратно оттопырив мизинец, потушил сигарету в стоящей на подоконнике консервной банке, исполнявшей функции пепельницы, и ответил вопросом на вопрос: «Значит, предупреждение не понято?.

.» Двуха поспешно отступил к стене, уверенный, что после таких слов немедленно разразится драка, но трое дедов, включая и Саню Гуся, рассмеялись. Четвертый – рослый парень, обладающий свисающим на ремень внушительным пузцом, их веселья не разделил.