Мошки в янтаре. Отметина Лангора. Стена, которой нет. Пробуждение

В левой руке у него была чаша с сердцем, в правой – узкий обрядовый нож. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием масла в плошках, негромкие слова были слышны всем.

– Повторяй за мной, – произнес жрец. – Предо мной твой свет.

– Предо мной твой свет, – глухо отозвался из-под шкуры Ирве.

За спиной стезя.

Вспять дороги нет.

Выправить нельзя.

Что мною содеяно.

Лихим часом навеяно.

Стою пред твоим ликом.

В смятенье великом.

Ако младень наг.

Никому не враг.

О милости прося.

Твою кару снося.

Слова, произносимые Ирве, приглушенным эхом плыли над площадью. Замолчав, Баэлир занес нож над чашей и вонзил его в сердце мадвура. Затем, выдернув клинок, ткнул острие в просвет шкуры, в тело Ирве. Тот вздрогнул, но устоял на ногах. Вера в ужасе ахнула. Айна сжала её руку, заставляя замолчать. На лезвии, воздетом Баэлиром кверху, алела кровь. Стряхнув капли в чашу с сердцем, жрец несколько раз обошел вокруг Ирве, приговаривая:

В вечном веку

Светлому Валкуну

славу реку —

Жизни хранителю,

небес повелителю.

Именем Яснобога

Зову на помогу,

Нейну, Акилу, Трира и Уннию,

Иороса, Кану, Локо и Сулию.

Искуплена кровью

Вина родословья.

Хозяин-мадвур,

отец черно-бур.

Нам вину отпусти,

роду не мсти.

После этого Баэлир поставил чашу с сердцем на поленницу и убрал нож. Взяв одну из плошек с горевшим огоньком, он поднес её к дровам. Сухие поленья, окропленные маслом, охватило пламенем. Через несколько минут на площади жарко полыхал костер, распространяя дым и запах горелого мяса.

Под треск поленьев и гул огня Баэлир поднял вверх руки, и обратился к собравшимся на площади людям.

– Идите по домам. Новый день явит нам волю Валкуна.

Выслушав жреца, люди стали расходиться. Айна потянула Веру за руку.

– Идем.

– А Ирве как же? – Вера указала на центр площади, где, освещаемый яркими сполохами костра, в его жарком дымном мареве, остался стоять брат.

– Он будет здесь до рассвета, – ответила Айна. Голос её дрожал. Глаза были полны тревоги.

– Но он же ранен! Ему нужна помощь! – Вера попыталась вырваться из рук Айны. Но та с неожиданной силой стиснула руку, и взглянула на Веру холодным взглядом.

– Баэлир ему уже помог. А наша помощь – в молитве. Пойдем! Здесь нам нельзя быть ночью.

Вера подчинилась хватке Айны, понимая что противиться здешним обычаям и законам – себе дороже.