Мошки в янтаре. Отметина Лангора. Стена, которой нет. Пробуждение

Зажав в кулаке влажное полотно, пахнущее кровью, потом и мятной водкой, довгар долго смотрел на спящую Веру. Его серые глаза больше не были суровыми и осуждающими. Они были полны понимания и признательности.

Вера проснулась от мерного стука и ощущения, что на неё смотрят. Вовсю светило солнце. На кровати возле неё сидела Савра, и стукала по кровати ногами.

– Проснулась! – обрадовалась она. – Дядя Ори сказал – тебя не будить. А я просто сижу тут.

Вера проморгалась, прочистила горло.

– Доброе утро. Что Ирве?

– Он дома, – соскочила Савра с кровати.

 – Его тятя и дядя Ори принесли. Идем к нему!

– Как он? – сон моментально слетел с Веры. Она вскочила, и, поправляя на ходу платье, кинулась вслед за девочкой. Савра пожала плечиками.

– Не знаю. Меня к нему не пустили. Там Баэлир с ними.

Вера приоткрыла дверь в комнату Ирве. Увидев там жреца, Ори, Эрмона и Айну, хотела уйти, но Ори поманил её.

– Заходи, Вайра.

Ирве лежал на кровати с перевязанной грудью, бледный, но в сознании.

Над ним склонился Баэлир, заглядывая в глаза и о чем-то спрашивая. Вера подошла ближе, чтобы расслышать разговор.

– Она приходила ко мне, – Ирве слабо улыбался жрецу.

– Кто? – насторожился Баэлир.

– А я не помню, – растерялся Ирве. – Помню только – это была женщина.

– Что еще помнишь? – Баэлир сверлил глазами юношу.

– Было жарко и душно. Потом вдруг стало холодно. И рану… рану жгло.

Баэлир выпрямился, кивнул с видом знатока, и, воздев вверх палец, значительным шепотом произнес:

– Сама Нейна была подле тебя сегодня! Это её Холодной обители ветры овеяли тебя! Раны твоей ледяной рукой касалась она, решая, забрать ли тебя.

Милостью её, и светлого Валкуна волей, ты прощен.

Айна прикрыла рот рукой, радостно засмеявшись.

– Я молилась! Баэлир, боги услышали мою молитву!

– Услышали, – подтвердил Баэлир, довольно щурясь. – Усердные молитвы боги слышат.

– Благодарность наша тебе, Баэлир, – поклонился ему Ори, приложив руку к груди. Жрец благосклонно кивнул, и, сопровождаемый Эрмоном, покинул комнату.

Выходя, он кинул внимательный и неприязненный взгляд на Веру.

Айна, смеясь сквозь проступающие слезинки, гладила сына по лицу, по волосам, и все повторяла:

– Я молилась, Ирве. Я так молилась!

А Вера, стоя поодаль, слушала этот разговор, и, улыбаясь, смотрела на Ирве. Он глянул на неё, радостно-удивленный.

– Вайра! Я прощен! Все будет хорошо!

Вера кивнула, подмигнула Ирве и вышла из комнаты.