Сожгите наши тела

Из аптеки вываливаются несколько ребят моего возраста или чуть старше, и до меня долетает их смех. Я прячу руки в карманы и начинаю медленно обходить сквер, двигаясь в их сторону. Как минимум узнаю у них, где здесь можно позавтракать.

Чем ближе я подхожу, тем больше могу разглядеть. Трое обступили четвертую – девушку с длинными темными волосами, собранными в такой тугой хвост, что больно смотреть. Она держит что-то в руках и, звонко хохоча, оглядывается назад, на аптеку.

– Ни фига, – говорит кто-то из них, – мы теперь магазины обносим шутки ради?

Она поворачивается к говорящему.

– Это просто жвачка, Илай, – говорит она парню, который стоит чуть в стороне. Голос у нее низкий и хриплый, словно она орала всю ночь или только что проснулась. – Хеллман, на минуточку, арендует помещение у моего отца. Ты правда думаешь, что он вызовет полицию?

– С чего ты взяла, что его зовут Хеллман? – спрашивает он, пока она раздает жвачку. – Что, по-твоему, в «Стокманне» всех продавцов зовут Стокманнами?

Девушка закатывает глаза.

Я уже достаточно близко и вижу, что она красива своеобразной, какой-то потаенной красотой. Широко поставленные карие, в тон волосам, глаза, бледные тонкие губы. Она одета почти как я, в шорты и свободную футболку, но ее одежда, в отличие от моей, будто только что из примерочной, а шорты явно порваны специально.

– Успокойся. – Она забрасывает жвачку в рот и начинает чавкать, сверкая до неприличия белыми зубами. – Она стоит-то полтора бакса. Заплачу в следующий раз.

Юноша – он явно старше нас, но назвать его мужчиной не поворачивается язык – поддевает носком трещину в бордюре и вздыхает. Подобное смирение испытываешь, когда понимаешь, что изменить другого человека тебе не под силу. Мне оно знакомо по маме.

– Привет.

Я поднимаю глаза. Она смотрит на меня поверх голов друзей, выглядывает из-за их выгоревших на солнце волос. Никто из них ко мне не повернулся и вряд ли повернется. Ничего страшного. Мне они интересны не больше, чем я им.

– Привет, – говорю я. Получается как-то неправильно. Я знаю, как вести себя с родителями одноклассников, когда те спрашивают об отце, и с библиотекаршами, которые вечно норовят всучить мне какую-нибудь шоколадку, но мои ровесницы для меня загадка. Как и с мамой, с ними всякое слово имеет какое-то скрытое значение, которое я никогда не могу угадать правильно.

Сердце пропускает удар, когда я вижу, что девушка отделилась от друзей и делает шаг в мою сторону.