Сожгите наши тела

Минуту назад я бы сказала, что она безупречна, но теперь могу разглядеть пот у нее на лбу, влажный блеск на шее и сколы на бледно-розовых ногтях. Цвет лака совпадает с цветом жвачки, которую она держит в руке.

– Будешь? – Она протягивает мне жвачку. Голова набок, голос слишком невинный, слишком дружелюбный. Но улыбка на ее лице меня подбадривает. И я толкую эту девушку как умею – а как иначе, если много лет живешь с пустотой, которую некому заполнить: она ждет того, кто согласится присоединиться к ней, играть по ее правилам, катить с ней на великах по ночным улицам прочь из этого города.

Да, думаю я. Я могла бы стать для тебя таким человеком.

Но я не успеваю ничего ответить: пожав плечами, она отворачивается к остальным. Я смотрю, как она снова вплетается между подруг и они, обнимая друг друга за пояс и путаясь в ногах, переходят дорогу и ступают на траву. Они передают смех по цепочке, как косяк, и юноша, помедлив, неохотно следует за ними. На секунду я представляю себя среди них. Четвертая девушка в этом ряду.

Все это не имеет значения. Я встряхиваю головой, привожу мысли в порядок. Девушка с ногами как спички и кожей, которую она не прячет от солнца, – вот что напрягает меня больше всего. Меня ужасает то, что я хочу быть такой. Хочу быть с такой. Хочу вскрыть ее и заглянуть внутрь, чтобы понять, как устроена ее жизнь.

Стараясь не вслушиваться в долетающие из сквера голоса, я захожу в аптеку. Мощный поток воздуха из кондиционера сдувает волосы на глаза, и секунду я стою в дверях, пока он выгоняет из меня лето.

В глубине аптеки за длинным прилавком сидит фармацевт и, подперев щеку рукой, листает каталог. Я ныряю в боковой проход. Я не прячусь. Просто не люблю ту первую секунду, когда меня замечает кто-то из взрослых и я набрасываю на себя образ хорошей девочки. Как покрывало на диван, честное слово.

Разумеется, я выбрала ряд с тампонами. К щекам приливает кровь, и я с пылающим лицом устремляюсь мимо прокладок и прочих вещей, которые не должны меня смущать – и не смущали бы, если б моя мать не вела себя так, будто существование моего тела оскорбляет ее чувства.

– Вам помочь? – окликает меня фармацевт, когда я собираюсь свернуть в соседний проход. Я замираю, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в вежливой улыбке. К тому моменту, как я поворачиваюсь к нему лицом, я излучаю дружелюбие.

– Да, пожалуйста. – Я с уверенным видом направляюсь к нему. – Я ищу Фэрхейвен. Или Веру Нильсен.