Бронзовые звери

И у него не было одного уха. Она не помнила, как он лишился его, хотя в памяти всплывали пронзительные крики. В тот момент она пыталась игнорировать происходящее вокруг, прокручивая в голове всевозможные варианты, пытаясь найти способ спастись.

– Что с твоим ухом? – спросила она.

Энрике прижал ладонь к голове и, поморщившись, сердито уставился на нее.

– Я едва не погиб, а ты спрашиваешь, что с моим ухом?

Лайла обняла его, а затем отпрянула.

– Ничего не понимаю. Я думала…

Из бассейна донесся звук бурлящей воды, и они все как один обернулись.

Вода вспенилась, испуская пар, и показавшаяся на поверхности механическая капсула соскользнула на лед. Зофья узнала спасательный модуль, который когда-то скрывался внутри левиафана Давида, который все эти годы хранил сокровища Падшего Дома. Капсула в форме рыбы с несколькими иллюминаторами и веялкой из острых лезвий вместо хвоста дымилась и шипела, когда распахнулся люк в ее конструкции.

Гипнос, облаченный в парчовый камзол с Полуночного Аукциона, проходившего прошлым вечером, выбрался на лед и радостно помахал им.

– Приветствую вас, друзья! – воскликнул он, широко улыбаясь.

Но тут же умолк, его взгляд метнулся от безучастного лица Лайлы к крови на шее Энрике и связанным рукам Зофьи и, наконец, к цветному туману у кромки льда, где Зофья в первый раз заметила разбитый механизм мнемонического жука. Улыбка Гипноса угасла.

НЕСКОЛЬКО МГНОВЕНИЙ Гипнос не проронил ни слова.

Энрике как раз закончил объяснять, что произошло между ними и Северином, как он забрал божественную лиру и скрылся с Русланом, прежде притворившись, что убил их всех.

Обхватив себя руками, Гипнос молча смотрел в пол еще несколько секунд, а затем поднял голову и уперся взглядом в Лайлу.

Его голос сорвался:

– Ты умираешь?

– Она не умрет, – отрезала Зофья. – Смерть зависит от ряда вещей, которые мы изменим.

Лайла улыбнулась ей, а затем слегка кивнула. Она почти не проронила ни слова с тех пор, как появился Гипнос. И почти не смотрела на него.

Она то и дело переводила взгляд со своего гранатового перстня на останки мнемонического жука на льду.

– Лира действует не так, как мы предполагали, – сказал Энрике. – Помните надпись? Игра божественного инструмента призовет разрушение. В этом случае разрушение ждет всех Сотворенных созданий, если только не сыграть на лире в особом месте, но мы не знаем, где это место.

– Где-то под островом Повелья, недалеко от Венеции.

– Повелья? – повторил Энрике, побледнев.