Бронзовые звери

Зофья нахмурилась. Она уже слышала это название. Несколько лет назад Северин рассказывал о Чумном Острове. Они почти согласились на приобретение, но затем отказались от этой идеи. Энрике испытал огромное облегчение, потому что считал, что нельзя тревожить захоронения. Зофья вспомнила, как Тристан подшучивал над Энрике во время обсуждения этого вопроса, направляя Сотворенные ползучие виноградные стебли обвиваться вокруг его ног. Но Энрике было не до смеха.

– Матриарх все рассказала мне, – быстро произнес Гипнос.

 – Она сказала, что карты с расположением других врат были потеряны, и эта последняя карта – все, что осталось. Я знаю порталы Теската, которые откроют нам путь в Италию. Мы могли бы добраться туда к вечеру. Матриарх даже подготовила нам безопасное убежище в Венеции, место, где мы найдем ответы на все свои вопросы, но вход в это место Сотворен разумом.

– Тогда как же мы найдем его? – спросил Энрике.

– Она дала мне подсказку, где мы сможем найти ключ и его адрес, – ответил Гипнос.

 – А как только устроимся, можем встретиться с Северином. Он оставил указания в памяти мнемонического жука о том, как… – его взгляд уперся в останки мнемонического жука на льду, – …как найти его, – закончил он, а затем обвел их всех округлившимися глазами. Его взгляд остановился на Лайле. – Я по-прежнему не понимаю, зачем ты его уничтожила!

Краска залила лицо Лайлы, и она нахмурилась.

– Он ударил ножом Зофью, а потом Энрике, и я решила, что он… он…

Гипнос вскинул брови:

– И как ты могла подумать, что Северин желает нам смерти?

– Потому что он лишился рассудка и собирался стать богом? – спросил Энрике.

Он поморщился, коснувшись уха. Лайла оторвала кусок от своего платья, чтобы перевязать ему голову. Кровотечение прекратилось, но Зофья заметила, что Энрике выглядел бледнее, чем обычно. Он страдал от боли. Зофья не знала, как помочь ему, и это не давало ей покоя.

– Но если матриарх упомянула о карте, тогда, возможно, она узнает, где эта карта, – предположил Энрике.

Уголки губ Гипноса поползли вниз, и он уныло опустил плечи.

– Она исчезла вместе… вместе с этим механизмом, – сказал он.

Лайла шумно вздохнула, зажав рот ладонями. Энрике молчал. Зофья понурила голову. Она знала, что ей следует думать сейчас о матриархе, и она действительно горевала, что та погибла, но ее мысли были о Хеле. Зофья медленно коснулась рукой груди, где под сердцем ощутила острый, зазубренный край нераспечатанного письма Хелы.