Корона желаний

Но у принца все еще могло обнаружиться что-нибудь полезное, какая-нибудь фамильная реликвия, брошь или декоративные ножны, которые легко продать на рынке, и выручки хватит как минимум на дюжину наемников.

За спиной его мерцали свечи, создавая вокруг принца таинственный ореол. Он весь состоял из худых конечностей. Молодой, безбородый, широкоплечий и стройный. Он даже не потрудился встать на ноги после того, как скатился со стула. Так и сидел на полу, подавшись вперед и сцепив пальцы. Длинные тонкие пальцы, острые и чистые.

Это руки ученого, не солдата.

– Это, верно, самое захватывающее знакомство в моей жизни. Продолжай.

Рука моя дрогнула.

– Что?

– Полагаю, у тебя есть требования. Готов выслушать. Я безропотно вошел в комнату и теперь стою тут, заинтригованный.

– Ты сидишь.

«Блестяще подмечено, Гаури».

Принц посмотрел вниз.

– И то верно. Какая-то вялая получается заинтригованность. Позволишь встать?

Я приставила ножку стула к его горлу:

– Вставай.

Но если попробуешь закричать, клянусь, ни один звук не успеет вырваться из твоей глотки.

Принц поднялся, к его чести, даже не моргнув и не вздрогнув. Возможно, ему все же не чужда отвага. Или преступная глупость. Он повернулся к свету, и я наконец изучила строгие черты. Если он и был старше меня, то явно ненамного. Темные волосы падали на лоб, золотисто-карие глаза цепко вглядывались в мои. Принц оказался так красив, что мне захотелось пнуть его из принципа.

А потом он склонил голову. По-лисьи. И какая-то хитринка появилась в выражении лица – в изгибе губ, в задумчивых глазах.

– Благодарю, принцесса. – Он осторожно поклонился, не забывая о ножке стула. – Очевидно, ты чего-то хочешь, раз не убила меня на месте. А может, ты бы и не смогла. До меня доходили слухи о твоих воинских подвигах, но мы-то с тобой оба знаем, что слава королевских особ зачастую насквозь фальшива.

В груди всколыхнулась досада.

Меня всю жизнь окружали такие вот принцы. Иногда я даже отвергала их предложения руки и сердца одним мрачным взглядом, но слишком давно не общалась ни с кем в столь официальном тоне. В плену я только и могла что выкрикивать требования – воды, чистого постельного белья, больше еды – и теперь с трудом вспоминала сей завуалированный танец угроз и позолоченных слов.

– Хочу выбраться из Уджиджайна, – выпалила я.

«Как тонко».