Тот, кто не отбрасывает тени

Как это, наверное, здорово – хоть разок в жизни задействовать свое воображение, сотворить что-то уникальное, а не одно и то же, не унылые одинаковые заклятия, которые потом проинспектируют, пронумеруют и очистят от малейшей примеси жизни и цвета…

Конечно, он всегда знал, что подобными мыслями нельзя ни с кем делиться. Даже ребенком он отлично осознавал, что он отличается от прочих и не встретит среди них понимания. На курсе обучения Белых ведунов постоянно повторялось, что эмоции равнозначны слабости, что все мысли и побуждения правильного ведуна должны быть направлены на служение госпоже Хестер и Серебряному Королю.

Поэтому Две-Восьмерки старательно прятал свою тайну в глубине сердца и постоянно чувствовал себя странненьким, неполноценным, дурачком каким-то. С ним явно было что-то не так. Но, возможно, он ошибался. Возможно, скоро он будет свободен от подобных тревог и от этой работы. Каждую ночь после той встречи с ведьмой в прачечной он послушно капал по паре капель заклятия себе на кожу, хотя пока не ощущал особых эффектов. Он размышлял, сколько может потребоваться времени, чтобы начать чувствовать что-то особенное… Сколько дней ему еще осталось до настоящей свободы, и будет ли он готов к этой самой свободе, когда пробьет час.

Работа Двух-Восьмерок – как и всех прочих Белых ведунов в этом цеху – состояла в производстве заклятия, которое превращало обычную бумагу в магическую. Довольно простое заклинание, рутинное. Сперва Две-Восьмерки выкладывал на стол листок бумаги, дальше следовал инструкциям, изложенным в «Книге Заклятий Серебряного Королевства» (авторства самой госпожи Хестер, к слову сказать).

Следовало начертать на бумаге в строгом порядке следующие символы: птица, сердце, компас, облако.

Завершив каллиграфическую часть, Две-Восьмерки опускал лист бумаги в котел, где тот начинал скручиваться и чернеть под действием магического пламени. Дальше требовалось добавить в огонь ингредиенты, призванные запечатать заклятие: капли дистиллированного лунного света, ложку молотых орлиных перьев, стрелку компаса.

Потом наступала самая ответственная часть работы, именуемая «Ведунской молитвой». Две-Восьмерки тщательно и чисто выговаривал слова, не позволяя себе сбиться:

Порождение огня,

Прими силу от меня,

Мощью Матери-Земли

Силой мысли воспали

То заклятье, что пою,

Кровь и магию мою.

Дальше – вспышка света. Котел начинал вибрировать, от него поднимались клубы пурпурного пара.