Дороги наёмника

Но Койеру с Эйдером нравится, говорят «понимаем, что это не так, но ведет себя, как будто с нами в первой шеренге начинал». Боу с Атти помалкивают, присматриваются. Один только Тельф сразу сильно невзлюбил.

– Не прост, – согласно кивнул отец, – для первой шеренги он верно великоват. И про жалкого старшину скутатов на купеческом корабле нагло врет.

– Он много где врет, – махнул рукой юный ан Феллем. – Смотри, что у моего второго лейтенанта есть.

Парень взял с туалетного столика свой кошель и подал отцу срезанную печать, поблескивающую в свете свечей золотыми и серебряными искрами.

Тот покрутил издалека узнаваемую печать от бутылочки с омолаживающим зельем в руках и бросил ее на стол.

– Печать Миртина из Эвры. Но не надейся, ты меня подобным не удивишь. Меня даже совсем бы не удивило, если он эти зелья купил, а не на море взял.

– Даже так? – заинтересовался сын.

– Мальчик мой, – снисходительно взглянул на него отец, – ты обращал внимание на его речь? Не на акцент, а на слова?

– И что он у нас тогда делает?

Пояснять, что отец имел в виду, сыну не потребовалось.

– Понятия не имею. Может быть, что и действительно в крушении сумел выжить. Но я так думаю, врёт. Просто пираты на берег ночной порой высадили. Будь он пассажиром на купце, даже контрабандисте, в порту бы сошел.

– С описаниями морских разбойников не сличали?

– Сличали. И по людям Серебряных островов, и по кайнрийцам, и по всем остальным, когда еще в Клоаке сидел.

Пустота, в описаниях похожие лица есть, но это точно не он. Что Великий океан пересек, наверняка можно верить. У наших берегов таких не пропустишь.

– Пираты одинокого пассажира через океан перевезли? – не поверил отцу младший ан Феллем.

– А почему нет, если заплатил?

– Пап, у него сундук с вещами железом обшит и наверняка колдовской работы – никаких запоров не видно, и ключом он не пользуется. Да и за один гарнитур[13 - Термин «гарнитур» в данном случае употребляется в его настоящем значении – комплект каких-либо предметов, выполненных в едином стиле.

], я даже не знаю как пираты, а в Клоаке его не задушили.

– Мальчик мой! Твоего отца некоторые могут назвать сволочью и мерзавцем, но дураком, я надеюсь, не считает никто. Кроме тебя сейчас. Так что ты тоже так не считай.

Понявший, что ляпнул, что-то сильно не то, сын немного смутился.