Дороги наёмника

– А какого х… тогда своей даме сердца на дорогах признания посвящает? – не выдержал капитан. – Жена надоела, избавиться собирается?

Прежде чем Лойху ответить, кастелян откровенно замялся:

– Он над вами глумился, ваша милость, а не даме сердца эти признания посвящал.

– Вот как?

– Да, милостивый господин. Рейна Фрида ан Сигиморн – это такая благородная дурочка из соседнего поместья. С младшим братом фера Одда были помолвлены, но как со стены лет семь назад шлепнулась, так родители господина сразу же помолвку разорвали.

С головой совсем плохо, пол-лица всмятку, в падучей что ни неделю бьется, даже колдуны ничем помочь не смогли.

– Ах, ты говно какое! – Ан Феллем по молодости натурально вскипел, только сейчас сумев оценить, в какой его затягивали блудняк.

Я хмыкнул, напротив, оценив эту остроумную шуточку, но ничуть ей не удивившись, и вернул жертву моих манипуляций к нити разговора:

– Если властелин Реннедерна по ужасной случайности от ран тапки кинет, молодой вдове с маленькими детьми кроме таких, как ты, старых слуг, которые со сменой хозяина все теряют, на кого будет опереться?

Кастелян задумался, мы молчали.

Успокоившийся ан Феллем, судя по отсутствующему виду, размышлял о чем-то своём и даже не сразу понял, что охрипший мужик обратился к нему, а не ко мне.

– Жуткий у вас лейтенант, ваша милость. И ведь не боитесь, наверное…

Вот сволочь какая! У юного руководства для профилактики недоверия требовалось срочно развеять мрачные впечатления:

– Верность – это понятие обоюдное, дядя.

Своих не бросаю и на больших дорогах промышлять тоже брезгую.

– Ваша милость, это я сразу понял, что вы за мелочью не нагнетесь…

Вот тут мне стало по-настоящему лестно. Всегда бы так ценили. И не враги, а собственное руководство.

– В общем, решай сам, что тебе делать, кастелян. Твоя жизнь, твои и хлопоты. Испугаешься своего ублюдочного господина придавить, мне, если честно говоря, наплевать. Скорее рано, чем поздно я и сам его удавлю. Однако учти, когда вы до замка доберетесь, кто-то из них… – я ткнул большим пальцем в направлении его подчиненных, – непременно о нашей беседе раззвонит.

И что ты их жизни сейчас спасаешь, никто после этого не вспомнит, что бы ты ему там не плёл.

Кастелян хмуро глянул в указанную ему сторону.

– Так что выбора даже нет, – я цинично ему усмехнулся, – на одной чаше весов ты со своей семьей и положением, а на другой – один благородный выродок с тремя говнюками, которые вас предали.