Орк: Вторая жизнь. Убийца эльфов. Властелин островов

Я заорал и вытащил из стола кинжал:

– Пошли вон, я сказал! Пока ходить можете!

Дядя Кнут и Снорри вскочили, стали меня успокаивать, стараясь держаться подальше от кинжала.

Братья, не глядя на меня, покинули дом.

Утром, успокоившись, я договорился с Кнутом об аренде семейной недвижимости за десятину от дохода. Он был не прочь переселиться с семьей в Тайнборг. После вчерашнего представления дядюшка даже не торговался.

Тем же утром вниз ушли оба драккара. Погружаясь на них, братья избегали смотреть мне в глаза.

Утром экипажи отплывавших кораблей рассматривали меня, как диковинного зверя, правда, молча. Снорри со своей шнеккой остался, колдун попросил. Уплыл и Кнут, утром успев наскоро ознакомиться с хозяйством.

* * *

Чуть позже в доме появился колдун, и в моем присутствии состоялся серьезный разговор между ним и Снорри, которого мое участие в переговорах определенно удивило, однако было оставлено без комментариев. Узнав, что его ладья, по всей вероятности, цела и невредима, купчина явственно приободрился.

Судьба экипажа нашего драккара не составляла тайны для Снорри, от нас он узнал только подробности. Когда Сигурд сообщил о возможности отомстить и даже на этом заработать, широкая физиономия Снорри стала похожа на морду кота у крынки со сметаной.

Оставив часть экипажа шнекки охранять поселок и посадив крестьян на весла моего корабля, мы спустились вниз. Снорри и колдун даже взяли с собой второго эльфа, чтобы долго не искать. Никто не обращал внимания на вопли бедолаги, когда его тащили на корабль.

Лечить переломанные ноги пленного карателя Сигурд и не собирался, только в лубки замотал.

Я остался, исполняя обязанности боргмана и хевдинга одновременно, как единственный выживший в поселке мужчина. Старшим из оставшихся воинов был Эгиль, немолодой мужчина, двоюродный брат матери Эрики… Он, как и все его подчиненные, обходился со мной подчеркнуто уважительно. С просьбами рассказать о подвиге тоже не приставали. Этакий заговор молчания. Я был рад, помня о пословице: «В лучах славы одному купаться нельзя, кто-то должен сторожить вещи».

Застукав нас друг с другом, он воссиял и в дальнейшем всячески выказывал мне свое расположение.

Раненые постепенно выздоравливали. И Хильда, и Эрика уже разговаривали, чувствовали себя получше, даже пытались вставать, что действительно удивляло. Это после проникающих-то ранений в грудную клетку! С Ансгаром было сложнее, ему до сих пор требовалась помощь наших внештатных медсестер.