Вторжение

Помимо меча у пояса он имел колчан со стрелами и не менее аутентично, чем «бастард», выглядевший сложносоставной лук. Последний вместе с наложенной на тетиву стрелой он держал в руках. Киноаппаратуры и голубоватого вида режиссера в красных обтягивающих джинсах за нашими новыми знакомыми, разумеется, не наблюдалось.

Далее события пошли очень быстро. Гипноз немой сцены разбил красавчик брюнет, с ухмылкой поднесший указательный палец к губам:

– Тс-с-с…

Опомнившийся Мезенцев перехватил АКС, сбрасывая с плеча автоматный ремень.

Рябушев в стороне, глядя на командира, тоже рванул автомат из-за спины.

Вот только косплейщики оказались неприятно готовы к подобной реакции. Лучник тут же вскинул на Рябушева свой лук, а Мезенцев тем временем банально выхватил по голове. Копейщик даже не стал опускать свой рожон, он просто шагнул вперед и, перехватив копье обеими руками под наконечником, секанул нижним концом древка Ивану Георгиевичу по черепу. Но эта молниеносная реакция, видимо, меня и спасла.

Находившийся от меня слишком далеко мечник – на шаг-два дальше, чем следовало, и вдобавок замешкавшийся на долю секунды дал время осознать, что тут все серьезно и розыгрышем даже не пахнет. Бросок парня в моем направлении немного запоздал, я был готов его принять даже с угрозой взмаха «бастарда». В итоге всё решили рефлексы и шаг навстречу противнику с выброшенным вперед в правом кроссе кулаком. Под кулаком хрустнуло, и модный хлыщ провалился вниз, временно перестав представлять какую-либо опасность.

Меч отлетел в сторону. Однако, к своему сожалению, я был не на ринге и рядом находились его товарищи.

Мезенцев с окровавленной головой неподвижно лежал на земле, отбросив автомат в сторону. Копейщик стоял над ним, контролируя Георгиевича острием копья у горла. Меня он в эту секунду потерял из виду, и дополнительное краткое замешательство от исхода нашего поединка пришлось на руку. Я успел не только сорвать дистанцию, но и не дать ему возможность отскочить назад. Попытка мужика отмахнуться копьем только ухудшила его положение.

Я принял древко на правый локоть и, опять вложив в удар всю массу своего тела, всадил кулак в его раскрытый в крике рот. Под кулаком опять хрустнуло, и мой второй противник рухнул рядом с Мезенцевым. Драться с оставшимися троими я совершенно не собирался и подхватил лежащий на земле автомат.

Решение, пускать его в ход или нет, приняли за меня. Тело Рябушева лежало на земле с торчащей из него стрелой.