Линия жизни

Для марийцев подобное предложение было столь удивительно, что Зига даже решил, что ему послышалось:

– Чего?! Громче давай!

Яль вновь вздохнул, напряг горловые связки и выдавил на йоту громче:

– Рединок! Твой лучший воин против моего!

Получив подтверждение, Зига от души расхохотался. Авангард марийского войска вторил ему, так что казалось, земля начала сотрясаться.

– Малыш, а мне это зачем? – успокоившись, Зига подъехал ближе к стене Син-Ти, перевел взгляд с молодого князя на свое воинство и обвел его рукой.

 – Зачем?!

Яль натужно улыбнулся и выпрямился в полный рост:

– Если будет штурм, мы будем стоять насмерть, все до последнего! Зажжем дома, склады с зерном, воду отравим. Женщин порежем, детей удавим, – от мысли об этом Ялю стало дурно, к горлу подкатил ком. – Ты потеряешь людей, а ничего… а взамен ничего не возьмешь! Возьмешь рединок – я все отдам тебе сам, даю слово! Слово князя! Если уступишь – мой замок и земли тогда не тронешь, будто мы и не нарушали уговора!

Выполнив самую сложную часть своей роли, Яль вновь облокотился на зубец замка, словно нависнув над поставленным перед выбором неприятелем.

Он все еще сильно сомневался, что из их с сестрой плана, единственного плана, дающего хоть какой-то шанс, что-нибудь выйдет.

Сердце Зиги не смогло дать ему быстрого решения – ничего не ответив молодому князю, он повернул гнедую лошадь и медленно направился к своим воинам. Не за советом марийцев, для которых он был безоговорочным авторитетом, а лишь для того, чтобы перед окончательным ответом, который по духу ситуации должен быть решительным и сильным, выгадать чуточку времени.

Слова князя звучали разумно. И хотя оставались сомнения, что мягкотелые, по разумению Зиги, корсанцы смогут в такую минуту быть столь решительными, он понимал, что и среди них может найтись горстка мужественных и крепких духом людей. С другой же стороны…

С другой стороны, хитрый гаири также понимал, что взять рединок корсанцы могут лишь с помощью чуда.

Их лучшие бойцы полегли накануне, а сама идея оставить в замке искусного воина, не взяв его на главную битву, выглядела безумием. И это даже не считая того, что в искусстве боя марийцам не было равных – хоть в строю, хоть один на один.

Подъехав к своим помощникам, Зига поднял правую руку. Сердце молодого князя замерло в ожидании близкого решения.

– Да будет рединок! – громко объявил Зига, опуская судьбоносную ладонь вниз.