Божья искра

Приехавший на открытие нового федерального университета премьер-министр велел доставить ему Калабина, без которого «антуражу должного не было», даже привез для вручения профессору орден за заслуги перед Отечеством.

– Тот, как ты понимаешь, «в норку» и молчок. Мы и так, и сяк! А никак! Поместье свое огородил забором трехметровым – и нет его. Баста! А ты ж знаешь, какой Седов у нас обидчивый? Мол, что ты здесь за хозяин, раз какой-то яйцеголовый не уважает тебя?! Ха!

– Вкуснейшие тут щи, Василий Анатольевич! И как выкрутились?

– Да никак! Вспылил я тогда, – без удовольствия признал губернатор, теряя былую веселость.

 – Говорю, это тебя он, значит, ни в грош не ставит, раз плевать хотел на твои желания и медали! Ну, а дальше ты сам знаешь.

– Да уж, непросто вам с Калабиным приходится.

– А ты знаешь, Иван Алексеевич, меня все устраивает! Работает как вол, для себя зарабатывает и для региона, для страны. Живет себе скромно, в политику не лезет. На партийные нужды хорошо жертвует.

Заперся в своем ангаре? Да и бог бы с ним! Кому ж с того худо?!

Объяснять, что худо с того Родине, Лесин не стал. Разглашать те сведения, которыми лично поделился с ним Президент, он был не уполномочен.

– Ну, скажи мне, Иван Алексеевич, чего вам там в Кремле наш Калабин мешает? Ты же ведь не первый уже сюда едешь? Знаешь ведь, наверное?

– Знаю, Василий Анатольевич.

– И что? Государственная тайна? Чего не оставите мужика в покое? Взбесится ж – всем худо будет!

– Действительно, сказать всего не могу.

Но кое-чем поделюсь. Затевается сверхважный проект и непременно нужно, чтобы он его возглавил… Это все, что могу сказать.

Губернатор пристально просверлил Лесина взглядом, ожидая, что тот все-таки приоткроет завесу тайны. Лицо Ивана Алексеевича оставалось неподвижным, взгляд – твердым. Поняв, что больше сказанного он не узнает, губернатор откинулся на спинку кресла и закурил:

– Эк ведь как в империи у нас получается – раз обладаешь исключительной силой, изволь отдать ее стране… всю без остатка… М-да…

Через полчаса Иван Алексеевич вышел из банкетного зала и тепло попрощался с губернатором.

Встреча прошла излишне старомодно, зато душевно.

Калужский руководитель ему определенно нравился: откровенный, сильный, имеющий свое личное мнение, несмотря на длительное нахождение в вертикали государственной власти. Хорошего совета относительно того, как лучше подступиться к Калабину, Лесин так и не получил.