Божья искра

«Не дави, помягче действуй», – это все, что сказал Василий Анатольевич вместо наставления.

То, что надо действовать мягче, без прямого давления, Иван Алексеевич догадывался и сам. Научный люд специфичный: у них ни Бога, ни Родины, одна наука. При поддержании постоянных контактов с иностранными коллегами понимание того, где друг, а где враг, у них притупляется. Потому прямые и рациональные доводы, высказанные Президентом, которые самым сильнейшим образом подействовали на Лесина, для Калабина могли оказаться пустым звуком.

Заказанный Машей электромобиль уже поджидал его у входа. Свеженький, недавно с завода, с кучей синих восклицательных знаков, призванных уведомить других водителей, что машина управляется компьютером. Такой транспорт стремительно набирал популярность, но оставалось все еще довольно людей, предпочитающих вести машину самостоятельно, вручную. Преимущественно это упорство было свойственно прежнему поколению, выросшему в автомобильной культуре начала XXI века.

По пути в Тасеевку – молодую деревню, рядом с которой располагалась калабинская мастерская, Иван Алексеевич продолжал обдумывать доводы, которые он сможет предъявить своему старому знакомому.

Доводы, которые будут способны вернуть строптивого ученого на путь социальной ответственности.

В распоряжении Лесина было подробное досье на Калабина: родственники, друзья, недвижимость, акции, покупки, операции по банковскому счету, публикации – одним словом, все, что могла собрать служба госбезопасности.

Много раз Лесин снимал и снова надевал свои «комочки», чтобы найти в этом досье новые подсказки.

Что больше всего его удивляло, так это скудность переписки и практически полное отсутствие записей виртуального общения за последние четыре года. Исключительно деловая почта и разговоры, редкие вызовы родным с поздравлениями.

Отправляясь в поездку, Лесин спросил об этом сотрудника СГБ, на что тот лишь развел руками и предположил, что Калабин использует специальные механизмы шифрования: «Была б ориентировка на него, расшифровали б.

А так – только то, что автоматом собирается».

– Даже если так, зачем ему прятать ничего не значащие разговоры? А может, и не было никаких других разговоров? – спрашивал себя Лесин, не находя вразумительных ответов. – Эдакий старомодный обет молчания.

Из близких родственников у Калабина была лишь взрослая дочь Вера и семилетняя внучка – Таня. С женой – в разводе, родителей в живых уже десять лет как нет.