Глаза истины: тень Омбоса. Часть 1. На тропе возмездия

Он нарушит все его планы раз и навсегда, а тайна отправится вместе с ним в иной мир. Главное, чтобы был найден ключ к разгадке, чтобы можно было спасти невинных. Владимир молился о том, чтобы все сложилось так, как было задумано.

Бросив решительный взгляд на обитателя зеркала, он выпалил:

– Ты ничего не сможешь сделать! Без меня ты ничто!

Неожиданно стул под ним закачался, заходил ходуном, перекатываясь из стороны в сторону, словно палуба судна в бушующем море.

Нет, слишком рано!

Потеряв равновесие, стул опрокинулся набок.

Владимир повис на крюке, петля мгновенно затянулась на шее, пережав дыхательные пути и сломав подъязычную кость. Однако Владимир еще доли секунды задыхался. Он успел увидеть, как со стеклянной поверхности на него снова смотрели холодные, безжалостные глаза. Он хотя бы ему помешает. Даже если это уже не остановить.

Свет луны неторопливо покинул комнату, оставив помещение в кромешном мраке. На рассвете первые лучи солнца озарили медленно раскачивавшийся труп висельника, подобный маятнику Фуко.

* * *

Киевский вокзал, пятница, 6:37.

Поезд не должен был опаздывать, и Валерия Солнцева радовалась, что скоро избавится от неподъёмных чемоданов, которые на неё свалил этот самодовольный подонок. Кипя от ярости, она шествовала по перрону к составу, который стал для неё как будто средоточием надежды и свободы одновременно. Муженёк даже не догадается искать её здесь, чему она была несказанно рада.

Сам же виноват, скотина тупая.

Все эти безумные, бессмысленные и изматывающие нервы выходки продолжались последние десять лет, не дав им даже завести и вырастить детей. Для Валерии это было лишним поводом, чтобы навсегда уйти от того, в ком она так обманулась. Он не давал ей жить, как подобает уважающей себя женщине: после любой её покупки начинался допрос с пристрастием о цене и веских причинах для траты столь невероятных средств. Чета Солнцевых даже не могла позволить себе закончить бесконечный ремонт в своей квартире, поскольку этот ленивый боров пролеживал штаны на диване перед телевизором, не давая ей взять дело в свои руки.

Слушая мерное постукивание катящихся по мостовой перрона колесиков чемодана, Валерия глотала слезы обиды и сгорала от желания столкнуть свою ношу на рельсы и броситься бежать куда глаза глядят. Ей хотелось выплакаться кому-нибудь, но приходилось сохранять каменную невозмутимость, даже перед собственным отражением в зеркале.