Глаза истины: тень Омбоса. Часть 1. На тропе возмездия

Бубновый король дворянских кровей…

– Есть какие-то идеи? – шепотом спросил Ратцингер.

От рядом стоявшей Алисы не укрылось то, что они втихаря обсуждали улику. Но она предпочла не реагировать. Марго взглянула на неё, затем на её начальника и все поняла. Здесь любая инициатива наказуема, поэтому стой себе молча и вылезай только тогда, когда тебе позволят. Алиса и так достаточное количество раз нарушала это правило, поэтому предпочла молчать.

– Никаких, если честно, – призналась Маргарита.

 – Даже зацепиться не за что.

– Полагаю, он зашифровал в этих стихах следующий вокзал?

– Возможно, но какой именно? – она перевела взгляд на карту Москвы.

Мысленно она вычеркнула те, где уже случились взрывы. Кровавые события имели место на Белорусском, Курском и Киевском вокзалах, ровно в этом порядке. Марго обвела взглядом карту города. Сеттиты, видимо, специально выбирали места, расположенные как можно дальше друг от друга, чтобы в их действиях не уловили никакой системы.

И какой же вокзал следующий? Оставались Павелецкий, Ленинградский, Рижский, Казанский, Ярославский… Черт, слишком много. Уже не говоря о том, что на любом из них нужно будет вычислить нужный поезд, чье прибытие ближе всех будет к девятнадцати часам.

– Бубновый король… дворяне… земной народ… – Ратцингер глазами в который раз пробегал по строкам послания.

– Под земным народом можно понять крестьян. И тогда они противопоставляются дворянам.

– Наш король хоть и был дворянских кровей, но в итоге переметнулся на сторону простых людей, – подтвердил Ратцингер. – Но о каком короле идет речь? В России не было королей, но были цари и императоры.

– Может быть, речь идет о Лжедмитрии? Самозванце? – в глазах Марго запылали искорки азарта и осознания. – Который поднял восстание и стал царем, выдав себя за убиенного царевича?

– Не думаю, что ваша догадка верна, фройляйн, – он указал на первые две строки стихотворения: – Наш король сначала был дворянином, а уже потом выиграл войну вместе с крестьянами, а не наоборот.

К тому же воцарение Лжедмитрия лишь усугубило положение в стране, погрузив её в так называемую Смуту. А в следующих строках говорится о процветании – «пшеница златая».

– И звезда… – добавила Марго, подперев голову рукой и уставившись на стену.

Там у Ряховского притаился плакат с Парадом Победы пятилетней давности.