Череп под раковиной

Робость и смущение мгновенно сменились злостью на самого себя. Как я могу быть таким… таким… наивным? Да наивностью это сложно назвать. Скорее глупостью. Вот уж не думал, что однажды обвиню себя в столь непростительном поведении. Стюард проводил меня до купе, пожелал доброй ночи и, поджав губы, ушёл.

Я запер дверь и боюсь повернуться к окну. По спине бежит холодок. Вдруг с той стороны снова будет та женщина? Перед глазами промелькнул её несчастный, жалостливый вид. Вспомнились её глаза. Они были огромными и стеклянными, как у куклы.

Как я не заметил этого сразу? А губы! Синие-синие! Её пальцы тоже не выглядели живыми. Я закрыл лицо ладонями и не сдержал нервного смешка:

– Мертвецы по улицам не шастают, а приличные люди ночью спят.

Страх притупился, я потянулся шторе, резким движением задернул её, однако в последний момент мне показалось, что на стекле остались следы от пальцев. Проверять не хотелось, тело сковала волна дрожи и холод в груди. Мне не по себе. Кажется, будто вот-вот снова услышу проклятый стук, а потому поспешил лечь, выключить свет и отвернуться к стене.

Я накрылся с головой. На удивление, сонливость быстро вернулась, и я провалился в сон.

Тёмный лес

Из сна меня вернули мужские голоса в коридоре. Один из них, самый громкий, принадлежит Дженкинсу. Он стучит в двери и командует, чтобы все мужчины немедленно собирались на улицу. По-моему, ещё вчера нужно было так поступить – принудить всех, а не искать добровольцев.

Я поднялся рывком с кровати, потянулся и с дрожью вспомнил прошедшую ночь.

Смотреть в окно до сих пор боязно, несмотря на то, что уже рассвело. Не успел я надеть свитер, как постучался Дженкинс. Должен отметить, под его увесистым кулаком дерево жалобно трещит и больше напоминает картон. В ушах звенит от этого грохота, поэтому я открыл сразу, не дожидаясь, пока Николас решит, что я всё ещё сплю без задних ног и его не услышал.

– Доброе утро, – тут же сказал я. – Такая рань, а Вы уже рвётесь в бой?

– Как иначе, Габриэль? Лучший кусок достаётся первому.

Уверен, Вам эта истина известна как никому другому, мой друг, – он протянул мне руку. – Что ж, увидимся снаружи.

Дженкинс деловито прошёл дальше. За ним последовал высокий мужчина с узким лицом. Тёмно-синяя ткань костюма придаёт его лицу болезненный неприятный оттенок. Невольно мне снова вспомнилось женское лицо из окна. Вместо приветствия мужчина пробурчал что-то, кивнул и старался не отставать от Дженкинса.